Исповедь на краю

Александр Сергеевич с четкостью и оперативностью практикующего хирурга принял решение – не реанимировать свою жизнь, лишившуюся смысла, не оттягивать ее формальный конец. А может, это страх перед болью, невыносимой болью, раздирающей грудь? Какая разница. Значит, он уйдет трусливо, но он это сделает. Врач может принять решение о прекращении страданий только одного пациента – самого себя.

Александр зажег настольную лампу, положил перед собой чистый лист бумаги, взял ручку. Нужно как-то объяснить свое решение жене. Он ведь бросает ее в этот жуткий час. Что сказать? «Мы больше не поможем друг другу, в горе каждый одинок и независим… Мы будем смотреть друг на друга глазами несчастья и бередить раны… Тебе лучше проститься со мной и сыном… Пережить один раз…» Нет, все не то. И он написал: «Милая, прости, не хотел тебя будить. Мне нужно вырваться на время из Москвы. Похожу на лыжах. Не беспокойся, отдохни. Люблю тебя. Александр».

Он посидел до рассвета, потом надел спортивный костюм, подошел к стеллажу с книгами и достал пистолет, купленный когда-то на всякий случай. Затем снял с антресолей лыжи и тихо вышел из квартиры, оставив ключи на столике в прихожей.

* * *В ожоговом центре Дина и Валентина Петровна встретили Наташу Борисову, бледную, заплаканную, вздрагивающую от любого шороха.

– Наташа, что ты здесь делаешь? – спросила Дина.

– Там Андрей. Он без сознания. Обожжено восемьдесят процентов тела. Дина, спроси у них: он не умрет?

– Но что случилось?

– Пожар. Мы были за городом. В Мамонтовке. А там огонь. Какой-то дом горел. В нем дети. Он их спасал.

– Боже мой! Я сейчас спрошу. Мы приехали посмотреть на этих детей. Ищем украденного ребенка."

"В вестибюле появились Павел Иванович и Слава Земцов.

– Дина, Валентина Петровна, пойдемте. Сейчас вам дадут халаты, и вы сможете посмотреть на ребят. К сожалению, один мальчик погиб. Эксперт установил, что ему примерно пять-шесть лет. Больше ничего не знаем. Наши сотрудники собирают в разных ОВД заявления о пропаже. – Павел Иванович повел женщин в отделение, а Слава подошел к Наташе.

– Вас к Андрею сегодня не пустят. Поезжайте домой, отдохните. Я попрошу врачей позвонить, когда появится какая-то определенность.

– Он умирает?

– Зимин в очень тяжелом состоянии. Но он здоровый, сильный человек. Главное, чтобы сердце выдержало. А там уже пересадки кожи, все такое. Лечение долгое, но с этим справляются.

– Он очень красивый… был.

– Врачи постараются. Поезжайте домой. В таком состоянии вы ему не поможете.

– Я смогу увезти его в Швейцарию, Японию. Там хорошие клиники…

– Дорогая моя, это все потом. Сейчас его лишний раз шевелить нельзя. А вы, кажется, фотомодель? Где-то я видел ваш портрет.