Исповедь на краю

Молока было столько, что малыша можно было купать в нем. Потом акушерка перевела его на искусственное питание, а Рая туго перебинтовала грудь. У нее поднялась температура до тридцати девяти, но деньги, выданные Андреем Ильичом, она пересчитала и ахнула про себя. Три тысячи баксов! Она, конечно, тогда не догадывалась, что тот за каждого младенца получал от двадцати тысяч долларов.

Мог ли у нее вырасти такой красивый, складный парень, как Гера? Почему нет? Любовники были разные. Вот только… твою мать! Она меньше всего смотрела на их лица. Но он мог и не вырасти. Эта плюгавая тварь запросто могла разобрать ее ребенка на органы. Ей до последнего времени не причиняла боли такая мысль. У каждого свой бизнес. Они с Паниным из той породы людей, кто выживает, лишь уничтожая других. Но уже несколько ночей, задыхаясь в своей роскошной спальне, она видит безжалостные руки, разворачивающие одеяльце, прижимающие корчащегося ребенка к столу, разрезающие скальпелем крошечный животик. И всякий раз острая, горячая боль разрывает ей низ живота, а все тело покрывается холодной испариной. Она должна узнать.

Раиса набрала номер по внутреннему телефону:

– Андрей Ильич, зайди ко мне.

* * *Сергей перед отъездом «пробил» для Дины адрес Лилии Петровой, матери мальчика, которого зарезали ночью во дворе сто пятнадцатой школы.

– Попробуй что-нибудь узнать, может, нам и пригодится. Мне сказали, что там не было никаких зацепок и нет ни малейшего сходства с убийством Марины Федоровой.

– Но все-таки это очень близко от нашего дома. И времени немного прошло. Меньше года, – не слишком уверенно возразила Дина. Ей страшно не хотелось тревожить и расспрашивать несчастную мать. Но игнорировать советы Масленникова ей никогда бы не пришло в голову.

Она долго звонила в дверь Петровых, но никто ей не открыл. Зато высунулась старушка из соседней квартиры.

– Она, может, и дома, только никому не откроет. Мы и сами не видим ее никогда.

* * *Немая Антонина стала задыхаться во сне. Комнату заполнял едкий густой дым. Она влезла в юбку, лежавшую на стуле рядом с кроватью, накинула кофту, прикрыла рот и нос рукавом, выбежала в коридор. Там тоже дым. Антонина быстро открыла все детские комнаты: огонь был в одной – у Юры. Дети постанывали во сне, но не плакали: им всем на ночь давали сильное снотворное. Антонина думала минуту, а потом сняла с вешалки свое черное пальто с платком в рукаве и бросилась к выходу. У самой дальней от источника огня комнаты она помедлила. Потом вбежала туда, схватила из кроватки младенца трех месяцев от роду, завернула в одеяльце и побежала из дома.

* * *"

"Перед тем как уехать в Александров, Сергей осуществил то, без чего душа его была бы не на месте. «Незаконное проникновение в чужое жилище». Точнее, в квартиру Панина.