Испорченный

Чего я жду?

Правила, ограничения, ожидания, все, что считалось приемлемым – все это сдерживало меня. Только эти вещи придуманы другими людьми. Это ограничения других людей. Правила и ожидания других людей.

И это все иллюзия. Они существуют лишь тогда, когда я им позволяю.

Рика абсолютно права.

Что со мной сделает отец? И волнует ли это меня вообще?

Я хочу это.

Ты не можешь это получить.

Ну, а что случится, если я все равно возьму?

Я хочу сделать это.

Ты не можешь.

Кто меня остановит?

Боже, она права. Твою мать, чего я жду? Что он сделает?

Я хочу сеять хаос, хочу небольших неприятностей, хочу веселья. Мне нужен шанс последовать зову своего сердца… И кто, черт побери, меня остановит?

Все мои скованные мышцы постепенно начинают расслабляться. Узел в животе раскручивается. Кожу покалывает. Внутренности буквально переворачиваются, и я изо всех сил сдерживаю улыбку.

Я глубоко вдыхаю прохладный воздух, наполняю легкие, словно измученный жаждой, нашедший воду в пустыне.

Да.

Крепче прижимая Рику к себе, встаю и несу ее обратно к машине.

Даже не думаю везти ее домой. Я не хочу, чтобы она осталась одна.

Я вношу ее в свой дом. В холле темно, ведь уже почти десять вечера. Отец наверняка ночует в городе, а мать, скорее всего, готовится ко сну. Однако, поднявшись по лестнице, я встречаюсь с ней в коридоре. Рика спит у меня на руках.

– Что с ней? – Мама, уже одетая в ночную рубашку и с книгой в руках, быстро подходит к нам.

– Она в порядке, – входя в свою комнату, отвечаю я.

Я кладу Рику на кровать и накрываю ее одеялом, сложенным в изножье.

– Почему бы тебе не перенести ее в гостевую спальню? – предлагает мать.

Но я отрицательно качаю головой."

"– Я сам посплю в одной из них. А она пусть остается в моей комнате. Ей нужно почувствовать себя защищенной. – Затем я поворачиваюсь к маме. – Ей давно пора выделить собственную комнату.

Рика часто остается у нас после смерти отца. Судя по тому, что происходит с ее матерью, в ближайшее время ничего не изменится. Пусть у Рики появится место, которое станет ей домом.

Мама кивает.

– Хорошая идея.

Я достаю из шкафа чистую футболку и джинсы.

– Бедняжка. – Мама гладит Рику по голове. – Такая хрупкая.

– Нет, не хрупкая, – поправляю я. – Не нянчись с ней.

Подхватив черную толстовку со стула, стоящего возле двери, я иду в ванную, чтобы переодеться. Мои джинсы испачканы кровью того пса.

Сменив одежду, звоню Каю. На другом конце линии слышны громкая музыка и множество голосов.

– У тебя остались те маски, в которых мы играли в пейнтбол на прошлых выходных? – спрашиваю я, сунув бумажник в карман.

– Да, они лежат в багажнике моей машины, – отвечает Кай.

– Отлично. Собери парней, и встретимся в «Стиксе».

– Что будем делать?

– Все, что захотим, – говорю я.