Испорченный

Меня охватывает чувство вины, когда я замечаю, какая у нее холодная кожа.

Я не должен был бросать ее.

Я сажусь на скамейку, оставляя Рику у себя на коленях. Она кладет голову мне на грудь, а я прижимаю ее к себе, стараясь согреть или сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше.

– Я не должен был говорить тебе все те слова, – признаю я хриплым голосом. – Твой шрам не уродливый.

Рика обхватывает руками мою талию и, дрожа, сильнее прижимается ко мне.

– Ты никогда не извиняешься, – заявляет она. – Ни перед кем.

– Я и не пытаюсь, – бросаю я в ответ вроде как в шутку.

На самом деле, именно это я и делаю сейчас. Я чувствую себя виноватым, но мне сложно признавать собственные ошибки. Вероятно потому, что отец никогда не упускает шанса напомнить мне о них.

Только Рика права. Я никогда не извиняюсь. Люди терпят мою грубость, но не она. Рика убежала от меня. В ночь. На кладбище.

– Ты очень смелая, – бормочу я. – А я нет. Я просто трус, который обижает детей.

– Это неправда, – отвечает она. В ее голосе я слышу намек на улыбку.

Но Рика не видит то, что вижу я. Она не может заглянуть в мои мысли. Я трус, я жестокий, и меня постоянно все чертовски раздражает.

Я крепче обнимаю ее, пытаясь согреть.

– Могу я кое-что тебе рассказать, мелкая? – спрашиваю я. К горлу подступает ком. – Я всегда боюсь. Я выполняю его распоряжения. Поднимаюсь и говорю или, наоборот, молчу. И никогда ни в чем ему не отказываю. Я не могу постоять за себя.

Я назвал Рику слабой. Но это я слаб. Я ненавижу себя таким. Каждая мелочь овладевает моими мыслями, я не контролирую свою жизнь.

– Люди меня не видят, Рика, – откровенно признаю я. – Я существую лишь в качестве его отражения.

Она немного запрокидывает голову назад, но глаза не открывает.

– Неправда, – сонно бормочет Рика. – Ты первый, кого я всегда замечаю в комнате.

Я печально хмурю брови и отворачиваюсь, опасаясь, что она услышит мое тяжелое дыхание."

"– Помнишь, прошлым летом мама заставила тебя и твоих друзей взять нас с Тревором с собой в горы? – спрашивает Рика. – Ты позволил нам делать все, что захочется. Разрешал близко подходить к краю обрыва. Забираться на валуны. Разрешил Тревору материться… – Ее пальцы сжимают мою футболку. – Но ты не позволял нам заходить слишком далеко. Ты сказал, мы должны поберечь силы на обратный путь. Ты ведешь себя так же.

– Что ты имеешь в виду?

Она делает глубокий вдох, потом выдыхает.

– Ну, ты как будто бережешь силы для чего-то. Сдерживаешься, – поясняет Рика, уютней устраиваясь у меня на коленях. – Но в этом нет никакого смысла. Жизнь – это путешествие в один конец, обратного пути не будет. Чего ты ждешь?

В одно мгновение в моей груди все содрогается. Я смотрю на нее сверху вниз. Ее слова обрушиваются на меня так, словно по мне грузовик проехал.