Испорченный король

Эйден опаснее обычного хулигана, но все равно он хулиган.

Только ему не нужны ни эти извинения, ни мои мольбы, ни даже этот чертов телефон. Он хочет моей борьбы.

Он хочет моей беспомощности.

Моей слабости.

– Мне жаль, – выпаливаю я и пытаюсь говорить искренне.

Он на секунду приостанавливает свои ласки, но не отпускает меня. Его взгляд встречается с моим, и его левый глаз подергивается, прежде чем он нажимает большим пальцем на мой клитор под тканью.

Мои ноги дрожат, и я ненадолго закрываю глаза, желая, чтобы это чувство ушло к чертовой матери. На меня не должно влиять то, что делает этот монстр.

– Почему ты это сказала? – спрашивает он.

– Ты сказал мне извиниться.

– Но ты не имеешь это в виду. – Он наклоняется ближе и шепчет горячим дыханием мне на ухо, в его голосе веселье. – Ты серьезно думала, что я куплюсь на это, сладкая?

Сладкая?

Какая, к черту, сладкая?

Мне требуется вся выдержка, что у меня есть, чтобы не дать своему гневу выплеснуться на поверхность. Мне так сильно хочется надавить на него, но я знаю, что это только даст ему преимущество.

Тип Эйдена любит сопротивление, крики. Это его движущая сила.

Я выравниваю свой тон.

– Я извинилась, как ты просил.

– В извинениях отказано, – он размышляет. – Из всех людей ты не имеешь права играть со мной в игры.

Из всех людей? Что, черт возьми, это должно означать?

– Ты сказал, что отпустишь меня. Это несправедливо.

– Я разве говорил о справедливости, хм?"

"Как я должна победить, если он продолжает менять правила?

У меня в голове мелькает идея. Это то, чему я научилась из старых китайских военных книг.

Когда вы загнаны в угол, используйте механизм атаки вашего противника.

– Чего ты хочешь, Эйден? – Я смягчаю свой тон. – Скажи мне.

Должно быть, он чего-то хочет. Если он задал мне этот вопрос, значит, у него уже должен быть свой собственный ответ.

– Дай угадаю. – Он невесело улыбается. – Ты воплотишь мое желание в жизнь?

– Если ты меня отпустишь. – Это опасная игра, и он может снова играть нечестно.

– Ты никогда не плачешь. – Он наблюдает за мной, скользя большим пальцем вверх-вниз по моему клитору.

Я сжимаю губы, сдерживая звук, пытающийся пробиться сквозь них. Я хочу, чтобы он остановился, но я также хочу чего-то иного.

Чего, я не знаю.

– Почему ты никогда не плачешь, Отмороженная? – спрашивает он почти нежным тоном.

Я хочу сказать ему, что я плачу, только не перед ним или кем-либо из его приспешников-хулиганов, но я держу эту информацию при себе.

Если я начну нервничать рядом с ним, игра будет окончена.

– Эти глаза должны быть наполнены гребаными слезами.

– Эйден, серьезно, в чем, черт возьми, твоя проблема?

– Поплачь, и я отпущу тебя. – Он невозмутим. – Но ты должна быть убедительна.

Мои губы приоткрываются. Он серьезно?

– Я не буду плакать.