Испанский любовный обман

Мне было не до того, пока я не повзрослел и она не заболела – мы поняли, что скоро ее не станет. В общем, мать говорила, что, когда я родился, она словно увидела свет в конце тоннеля. Маяк, который будет гореть для нее при любых условиях: разгонять тьму и показывать дорогу домой. В детстве это казалось очень банальным и пафосным.

Аарон негромко и нерадостно хохотнул.

Сердце екнуло от боли. Хотелось повернуться и обнять его изо всех сил, но я сдержалась.

– Ты, наверное, очень по ней скучаешь…

– Да, постоянно. Когда она умерла, ночи стали темнее, и я начал понимать, что она имела в виду.

Надеюсь, мне еще не скоро придется пережить подобную потерю.

– В общем, то, что сказал твой отец – про огонь, который горел в тебе, но со временем угас… – Аарон замолчал и через силу сглотнул. – Это просто… – Он опять выдержал паузу, словно боясь продолжить. Странно, Блекфорд ведь ничего не боится. Всегда открыто говорит то, что у него на уме. – Ты в этом вся, Каталина. Ты яркая, как пламя. Одним своим смехом можешь поднять мне настроение и перевернуть весь мой день. Даже если разговариваешь с кем-то другим. Ты способна озарить целый зал. И все это – благодаря тому, какая ты есть. Благодаря твоим достоинствам и недостаткам, которые сводят меня с ума; ты просто не знаешь насколько. Никогда не забывай.

Сердце пропустило удар. Потом еще один. Затем и вовсе перестало биться. Легкие тоже отказали. На несколько долгих секунд я зависла, думая, что уже не приду в себя. Наверное, я была бы счастлива покинуть этот бренный мир, услышав такое признание.

Когда сердце наконец очнулось, радости я не почувствовала. Оно забилось о грудину слишком сильно, как никогда прежде.

Говорят, нет ничего прекраснее, чем когда тебе признаются в любви песней или стихами собственного сочинения. Я же, сидя между ног Аарона и чувствуя, как он разминает мне плечи, чтобы снять усталость, поняла – никакой романтики мне не надо. Обойдусь без пафоса. Прекраснее его слов ничего быть не может.

Я хотела повернуться к нему, но знала, – если позволю себе это, Аарон увидит мое лицо, и тогда все изменится. Все, что между нами есть.

Господи. Какой мужчина. Идеальный во всех отношениях. В который раз он раскрывается со своих лучших сторон, заставляя терять голову.

Однако меня не оставляло чувство, будто я стою на самом краю утеса и гляжу в синие волны – такие же синие, как его глаза. Хватит ли мне мужества прыгнуть?"

"– Я влюбилась в Даниэля на втором курсе, – сказала я, не поворачиваясь. – Мне было девятнадцать. Он вел у нас физику. Даниэль был моложе других преподавателей и выгодно выделялся на их фоне. У студентов он пользовался успехом – особенно у женской половины. Поначалу была простая влюбленность. Я с трепетом ждала его лекций. Старательно выбирала наряды.