Исландская карта. Русский аркан

Он мало видел цесаревича, но знал, что среди его прозвищ, втихомолку повторяемых матросами, «наш дурень» было одно из самых невинных. Случалось, что наследника российского престола именовали мешком дерьма и иными кличками, которые даже не хотелось повторять. Как же не похож был цесаревич на своего брата великого князя Дмитрия Константиновича, что однажды собственной великокняжеской рукой выловил Нила из чаши бассейна в Петергофе! Родные братья — а какая разница! Даже удивительно.

— Командуйте, боцман, — недовольно бросил Пыхачев и удалился в сопровождении офицеров.

— Цветов не рвать, веток не ломать, бумажек не бросать, к барышням не приставать, кукишей никому не казать — не так поймут, табаку не курить, куда попало не плевать! — внушал Зорич, расхаживая вдоль строя, как цирковой укротитель перед хищниками. — Сбор на этом же месте через час. Кто опоздает — глядите! Да вот еще что: ихнего Будду не замай, шкуру спущу! Ежели противно, так отвороти рожу и иди себе мимо. Понятно?

— Так точно, понятно! — радостно воскликнул матрос Репьев, балагур и затейник. В строю послышались смешки. — А креститься на Будду православным можно или грех?

Не дожидаясь, пока матрос сказанет еще что-нибудь несуразное, Зорич поднес ему к носу кулак: вот, мол, на что крестись. Уничтожу.

Наконец прозвучало «разойдись», и Нил устремился вслед господам офицерам и графу. Дивиться по сторонам, с его точки зрения, было особенно не на что. Ну парк… Ну аккуратный… Даже странно, что у азиатов такое возможно. Ну торговые лавки, куда устремилось большинство матросов… Ну беседки всякие, часовни басурманские… Эка невидаль! Нил остановился только поглазеть на зверинец, устроенный на одной из аллей. Тоже ничего особенного: несколько чуднЫх голенастых птиц, летучая белка, дикий кот, смешной бамбуковый медведь, привезенный из Китая, и обыкновенный бурый мишка, страдающий от жары. Господа офицеры жалели косолапого.

— Как я слышал, японцы хотят устроить здесь настоящий зоологический сад по образцу европейских, — вещал Канчеялов. — Удивительна все же способность этого народа перенимать полезное!

— С чьей точки зрения полезное, господин лейтенант? С точки зрения вот этого медведя? — поддел Корнилович.

— Оставьте ваши шутки! Я серьезно говорю.

— А если серьезно, то далеко не всё японцы перенимают. И правильно делают. Хотят построить новую Японию — но Японию, а не филиал Европы. Очень их понимаю. О, смотрите, господа, какая пагода! Ну разве не прелесть?

— Талантливый народ.

— И чувствительный. Взгляните-ка, господа, на того японца. Кустом любуется. Четверть часа уже стоит и не шелохнется. А ведь куст как куст.

— Ну, японское — японцам. Европейцами им все равно не стать, да они и не хотят.