Искусство убивать

Он смотрел на меня как на постороннюю женщину. Окинул взглядом мое платье из тонкой ткани, и лицо его слегка порозовело. Что он чувствовал? Сожаление? Тоску? Желание? Стыд? Он открыл было рот, и мне захотелось, чтобы он сказал, как хорошо я выгляжу, но вместо этого он жестом пригласил меня сесть в соседнее кресло. Я села, и ко мне вернулась прежняя любовь к нему – да разве она уходила? Был момент, когда мне хотелось откровенно рассказать ему всю эту грязную историю. Он накрыл мою руку своей. В его прикосновении было что-то живое, чего я не ощущала уже давно.

– Вам стало лучше, миссис Нил? – раздался голос Петлсона, разрушивший атмосферу интимной нежности между мной и Арчи. – Я ждал вас в зале для игр минут двадцать, а потом подумал, что вы уже не придете. Надеюсь, вы не решили бросить из-за меня бильярд навсегда?

Ну что я могла ответить ему?

– Познакомьтесь, мистер Петлсон, это мой брат, – пробормотала я. – Арчи, это мистер Александр Петлсон, лондонский виноторговец.

– Рад познакомиться, – сказал Петлсон, протягивая руку Арчи. – Вы сюда надолго? Первоклассное заведение, не к чему придраться.

Наступило неловкое молчание. Казалось, моим испытаниям конца не будет. Арчи смотрел на меня как на умалишенную.

– Дорогая, не пойти ли нам пообедать? – поинтересовался Арчи светским тоном, желая увести меня от Петлсона.

– Да, конечно, это было бы неплохо, – столь же церемонно ответила я.

По пути в ресторан мы, естественно, встретили миссис Робсон, которая неколебимо застыла перед нами, желая непременно быть представленной этому высокому и красивому мужчине. Ей я тоже сказала, что Арчи мой брат. В ресторане я продолжала дурачить его – нужно было внушить ему, что моя психика неустойчива.

– Дочь этой дамы родила девочку, как и я, и потеряла память, – прошептала я. – Но знаешь, у меня все опять будет нормально, потому что дама, у которой дочь потеряла память после родов, говорит, что память восстановилась.

Арчи чуть не расплакался. Мне было очень совестно водить его за нос таким образом, но что мне оставалось делать?

– Не волнуйся, дорогая, – сказал он участливым тоном постороннего доброжелателя. – Все будет в порядке. Мы пообедаем, а завтра поедем домой, и все будет как прежде.

«Вот этого как раз и не будет», – подумала я.

Заказав нам по бифштексу, Арчи опять взял меня за руку и тихо произнес:

– Дорогая, ты находилась в страшном напряжении. Я понимаю, как трудно тебе было. Мы все так рады, что ты нашлась. Ты не представляешь, как мы беспокоились. И ты просто не поверишь, какую путаницу устроила полиция из всего этого. Но пусть это тебя больше не тревожит. Главное – чтобы ты поправилась.

– Поправилась? Разве я болела?

Арчи ничего не ответил, и наступила пауза, длившаяся, казалось, вечно.