Искусство притворства

Счастливая улыбка, исполненная нежности, появилась на ее губах. Два пятилетних мальчугана горделиво красовались в своих серых шерстяных брючках и темно-красных пиджачках, их короткие темные волосы были тщательно причесаны.

Лиззи любила своих племянников. Она присутствовала при их рождении, страшно переживая за их юную мать, и горевала оттого, что в этот трудный момент рядом с Руби не было ни родителей, ни отца детей. Но когда близнецы появились на свет, все мысли о боли и муках, которые пришлось перенести ее сестре, мгновенно улетучились, и Лиззи охватило ощущение необыкновенного счастья.

Они уже доехали до виллы, и хотя Лиззи прежде видела здание, ее снова охватил восхищенный трепет, когда она взглянула на совершенные формы, вырисовывающиеся на фоне яркого голубого неба.

Теплый кремовый фасад прекрасно гармонировал с потемневшими от времени мраморными колоннами, поддерживавшими портик, и с бело-серыми ставнями на окнах. Гравий на дороге, где остановился автомобиль, был точно такого же цвета, как и мраморные колонны, а яркая зелень газонов подчеркивала темно-зеленую листву кипарисов, росших вдоль дороги. Картина, представшая перед ними, воплощала идеальную гармонию.

Возле виллы больше не было никаких автомобилей, и Лиззи заключила, что человек, с которым Илиос собирался встретиться, еще не приехал.

— Мы приехали раньше, поэтому я покажу тебе внутреннее убранство виллы, пока не прибудет Андреас, — сказал Илиос, открывая пассажирскую дверцу и дожидаясь, пока Лиззи выйдет наружу.

Они направились ко входу, и Илиос пошел рядом с ней, но держался от нее на расстоянии шага, заметила Лиззи, ожидая, когда он откроет величественные двойные двери. Над ними — в том месте, где обычно располагались фамильный герб и девиз, — было изображение маленького парусника.

— Александрос Манос нажил себе состояние благодаря своему торговому флоту, — сказал он ей, проследив за ее взглядом. — Поэтому он и смог заплатить за эту землю и эту виллу.

Илиос открыл дверь и отступил в сторону, пропуская ее вперед.

Ее профессиональное чутье сразу уловило знакомый запах обычной известки, а не современной краски, как можно было ожидать. Ставни были закрыты, поэтому внутри царил полумрак. Когда Илиос включил свет, Лиззи вскрикнула от восхищения. Высокие стены центрального холла, от пола до потолка, были покрыты фресками.

Конечно, она видела фрески и прежде, но такие — никогда.

— Это сцены из «Одиссеи»? — нерешительно спросила Лиззи, внимательно их рассматривая.

— Да, — подтвердил Илиос. — Только Одиссей здесь поразительно похож на Александроса Маноса. Изображать себя в виде греческого героя было, конечно, очень вызывающим. Я велел отреставрировать фрески, потому что они пострадали от времени.