Искусство притворства

 — Идеальные числа в архитектуре Ренессанса. Я читала, что здания, построенные Палладио, — это застывшая музыка.

Илиос одобрительно кивнул:

— Греческие корни сильно притягивали моих предков. А что касается виллы Манос, то между двумя маленькими комнатами — теми, о которых я уже упоминал, выходящими на запад и восток, — находятся еще четыре комнаты, которые, вместе взятые, имеют все те же, любимые Палладио, геометрические пропорции. Тебе нравится этот архитектор?

— Я восхищаюсь им. Его невозможно не любить, если ты любишь классическую архитектуру. — Лиззи улыбнулась. — Когда мои родители умерли, я раздумывала над тем, не пойти ли мне учиться на архитектора. В итоге я выбрала другую профессию, но, работая дизайнером, не раз убеждалась, как важно разбираться в конструкции здания. Поэтому… Что с тобой? — спросила она, когда увидела, как помрачнело его лицо.

С большой неохотой Илиос произнес:

— Мой отец был архитектором, и ребенком я мечтал последовать по его стопам — строить современные здания, воспевая стиль Палладио, основываясь на его принципах. Конечно, у нас не было денег… Хунта установила такие огромные налоги и штрафы для тех, кто ей противостоял, что это в конце концов разорило отца. Мы стали нищими. Он наблюдал за тем, как вилла Манос разрушается, приходит в упадок, и не мог ничего поделать. Но и победа над хунтой оказалась для него пирровой победой. Когда хунту свергли, у него не осталось никакого имущества, которое он мог бы продать или заложить, и, конечно, не было денег на мое образование. Моя мечта не исполнилась, архитектором я так и не стал. А отец… Он любил виллу больше, чем людей.

Илиос резко замолчал, не в силах понять, почему он ей это рассказал. О своем тяжелом детстве он не рассказывал никому, тем более женщине, с которой вместе спал.

Что в ней такого особенного, что заставило его так себя вести? Неужели она была другая — не такая, как все? Ему не надо придавать этому большого значения. Лиззи просто восхищалась творениями Палладио, его любимого архитектора, и это заставило его раскрыться перед ней, вот и все.

— Но отец, должно быть, тебя тоже любил. Ведь он оставил тебе виллу, — порывисто сказала Лиззи, инстинктивно желая облегчить его душевную боль. Кто бы мог оставаться бесчувственным в таких обстоятельствах?

— Нет, он ценил меня лишь за то, что я наследовал его гены, — резко ответил Илиос.

Сердце ее больно защемило.