Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

Между прочим, именно поэтому нам так нравятся творческие вечера. Стоишь на сцене один, никаких тебе партнеров, которые могут оттянуть внимание на себя, и отвечаешь на вопросы, рассказываешь о себе. Мечта!

– Я еще хотела спросить: это правда, что артисты – люди зависимые и их это ломает?

Ирина задумчиво помолчала, сломала веточку на кусте, мимо которого они проходили, и зажала ее губами.

– Это правда, – наконец ответила она. – Знаешь, что самое страшное в нашей профессии? Когда телефон молчит. Вот ты снялся в фильме, говорят, что удачно, тебя хвалят, у тебя все получилось, и кажется, что завтра начнется новая жизнь, что тебя станут рвать на части, приглашать всюду, снимать… А телефон молчит. Месяц молчит, два, три… Никто никуда тебя не зовет, даже на пробы не приглашают. И ты не понимаешь, сколько еще это продлится, и позовут ли вообще когда-нибудь куда-нибудь. Если ты работаешь в театре – это одна песня, и такое молчание можно как-то пережить, хотя тоже тяжело, потому что… ну, в общем, тяжело. А если ты не в труппе, то вообще караул. И тут самое главное – уметь ждать, верить и надеяться. Актер, который не умеет ждать и надеяться, не сможет много лет быть актером, он или сопьется, или сколется, или уйдет из профессии.

– То есть для того, чтобы быть артистом, надо, с одной стороны, быть темпераментным и эмоциональным, а с другой – терпеливым и упорным? – уточнила Настя.

– Совершенно верно. Ты очень точно сформулировала.

– Но ведь это же невозможно! Терпение и упорство, умение ждать и верить несовместимы с бурным темпераментом и эмоциональностью, это же из разных опер, – удивилась Настя.

– И это верно, – засмеялась Ирина. – Вот поэтому много кто хочет стать актером, а становятся ими единицы. Когда я говорю «становятся», то имею в виду, что человек не только получает актерское образование, но сохраняет себя психически здоровым на протяжении долгих лет и при этом активно работает в профессии. Думаешь, почему актеры так много пьют? Да потому, что никакие нервы не выдерживают такой жизни. Но, вообще-то, артисты разные, как и все люди. Не надо равнять всех под одну гребенку.

– Режиссеры? – переспросила Ирина. – Ты имеешь в виду, все ли такие, как Лев Алексеевич Богомолов? Отвечаю: далеко не все. И не все кричат и матерятся, среди режиссеров очень много спокойных и уравновешенных людей. Ты же сама меня учила когда-то, что все люди разные. Вот и мы тоже очень разные. Я с твоим Богомоловым никогда дела не имела, он же кино не снимает, а я в театре не играю, но наслышана, конечно. Так вот он – нежный цветок по сравнению с некоторыми деятелями.