Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха

– Ну что ты затряслась как осиновый листок? Я уверена, что все обойдется. Вот увидишь.

В этот момент в купе проводников заглянула напарница Надежды и сказала обеспокоенным голосом:

– Надя, а ты чего сидишь-то? Скоро Симферополь. Дел полно.

– Да тут девушку ограбили.

– Пусть в милицию обращается. Поаккуратнее нужно быть. Это же поезд, как-никак, и в нем нельзя терять бдительность.

Я тихо всхлипнула и, пробормотав: «Извините», направилась в сторону своего купе.

Глава 2

Поезд прибыл в Симферополь, и я молча наблюдала за выходящими из своих купе пассажирами. Как только вагон опустел, ко мне подошла проводница Надежда.

– Приехали.

– Я вижу. Надя, у меня к вам просьба. Вы, пожалуйста, не говорите никому, что меня изнасиловали. Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал.

– А кому я скажу? У нас же с тобой общих знакомых нет, – удивилась моей просьбе проводница. – Я же не собираюсь выйти на улицу и кричать, что тебя изнасиловали.

– Да мало ли, хотя бы милиции. Ведь, возможно, она вас тоже допрашивать будет.

– Ты все-таки решила написать заявление?

– А куда мне деваться? Хотя я прекрасно понимаю, что никто никого не найдет, но все-таки чем черт не шутит… Ведь у меня ни копейки денег нет. Этот грабитель мне ничего не оставил.

Проводница полезла в карман и протянула мне сто рублей."

"– На, возьми. Я, конечно, понимаю, что это не деньги, но, извини, больше дать не могу. Поменяешь на гривны, хоть попить себе купишь. Там такая жара стоит, караул.

– Спасибо.

Как только я вышла из вагона, то сразу подошла к стоящим на вокзале милиционерам и уныло произнесла:

– Здравствуйте, я только что приехала на московском поезде. Меня ограбили…

Мне показалось, что в отделении я провела целую вечность. Писала заявление, пыталась вспомнить, как выглядел грабитель, и подробно рассказывала о том, как произошло наше с ним знакомство. Я рассмотрела все предложенные мне фотографии подозреваемых в ограблении мужчин и испытала полнейшее разочарование, потому что ни на одном из снимков не было человека, хотя бы отдаленно похожего на Николая. Один молоденький милиционер кидал на меня самые недвусмысленные взгляды и давал понять, что он был бы совершенно не против продолжить наш разговор где-нибудь за территорией отделения милиции. Я старалась не обращать внимания на его хамское поведение и ощущала какое-то внутреннее напряжение: видимо, так на меня влияла окружающая обстановка. Мне хотелось как можно быстрее покинуть стены этого мрачного заведения, выйти на улицу и вдохнуть воздух полной грудью. Как только эта малоприятная беседа подошла к концу, я взяла листок с координатами данного отделения милиции и вышла на улицу.

Смахнув выступившие на глаза слезы, я услышала, как меня кто-то окликнул, и обернулась.