Коварный искуситель

Маргарет покрутила кольцо в пальцах, потом повернулась к Белле:

– Это королевское кольцо, сестрица. Ты, конечно же, его помнишь? Зачем еще Лахлан мог прийти сюда? Разумеется, мы должны попытаться, второго шанса может не быть.

Как ни крепилась Белла, подбородок ее предательски задрожал. Господи, неужели Маргарет не понимает, что эти доводы ей и без того известны? Она больше не могла сопротивляться: глаза заволокло пеленой слез. С одним Лахланом худо-бедно она могла справиться, но с ними двумя? Ноги ее внезапно ослабели, так что пришлось чуть ли не упасть на стул, и она хрипло простонала:

– Я не могу…

Поняв, что она в отчаянии, Маргарет бросилась к ней, пала на колени, взяла за руку.

– В чем все-таки дело?"

"– Джоан, – всхлипнув, сказала Белла, уже не сдерживая слез. – Тогда пострадает Джоан.

И Белла поведала о разговоре с Саймоном: как ей бросили приманку в виде дозволения общаться с дочерью, если она примет постриг. Лахлана она старалась игнорировать, но чувствовала, что он не сводит с нее глаз, а потом услышала, как он зло пробормотал:

– Мерзавцы…

Она взглянула на него и удивилась сочувствию в его глазах.

Маргарет сжала ее руку и участливо спросила:

– Почему ты мне не сказала?

Белла пожала плечами.

– Ты ничем не могла помочь, так зачем тебя зря расстраивать?

– Мы найдем способ защитить вашу дочь, – пообещал Лахлан. – Она не пострадает.

Ледяной страх схватил ее за горло.

– Я не стану рисковать! Что, если вы не успеете? Смотрите, что они сделали со мной. Что сделали с Мэри. Неужели вы думаете, что они остановятся перед очередным злодеянием? – Белла решительно покачала головой. – Нет, даже не уговаривайте. Моя дочь и так достаточно настрадалась. Я не вынесу, если ее накажут из-за меня. Это же монастырь, а не тюрьма. Возможно, там я обрету наконец мир и покой.

Они оба смотрели на нее в немом изумлении, и Белла опустила глаза, не смея взглянуть им в лицо.

– К черту, мадам! Вы, должно быть, помутились рассудком. Клянусь, что о девочке позаботятся. Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Она сверкнула глазами.

– Кажется, припоминаю: что-то подобное вы уже мне говорили.

Он вздрогнул. Белла не думала, что Лахлан способен терзаться угрызениями совести, но время явно кое-чему его научило. Он так сжал губы, что они побелели. Сжатые кулаки, заходившие желваки на лице – он явно пытался сдержаться, чтобы не нагрубить, не наорать на нее, но взял себя в руки. Неужели головорез выучился галантности? Похоже, он изменился больше, чем она думала поначалу.

Маргарет, которая во время их разговора мерила шагами каморку, вдруг остановилась.

– Кажется, я знаю, что делать.

Белла запретила себе надеяться. В том, что касалось ее положения, она не видела выхода.

– Вместо тебя в монастырь отправлюсь я.