Искушенные обманом

Однако тебе нечего терять или приобретать.

– Мне есть что терять с тобой.

Он постукивает указательным пальцем по столу, его губы дергаются, но, как и в прошлый раз, он не улыбается.

– Ты достаточно умна, чтобы понять это. Продолжай быть умной и ответь на мой вопрос.

– Морелли. – Я вонзаю вилку в салат и подношу его ко рту, агрессивно жуя."

"– Лия Морелли. Ты родилась в Штатах или в Италии?

– В Италии.

– Оба родителя итальянцы?

– Мама была американкой. Папа был итальянцем.

– Оба мертвы?

– Да, – огрызаюсь я, одним глотком выпивая то, что осталось в бокале. – Твой допрос окончен?

– Это один. – Он делает неторопливый глоток вина.

– Один?

– Один удар. Я же просил тебя не разговаривать со мной в таком тоне.

– Тогда каким тоном я должна говорить? Есть ли чертова инструкция, как разговаривать с убийцей? – Последнее слово я шепчу себе под нос.

– Два. И пока нет руководства, ты должна использовать свою умную голову и не провоцировать меня.

Я хватаю бутылку и наливаю до тех пор, пока бокал почти не переполняется. Некоторые соседние столики пялятся на мою невоспитанность, но мне уже все равно. Я киплю от злости, и чем больше он копается в моем прошлом, тем быстрее раны, которые я скрывала, жалят, разрывая швы, чтобы я их освободила.

– Как умерли твои родители? – спрашивает он очень вяло, явно не читая моего настроения. Или, может быть, он спрашивает, несмотря на это.

Наверное, ему это доставляет удовольствие.

Вздохнув, я говорю.

– Несчастный случай.

– Что за несчастный случай?

– Газовая асфиксия. – Слова вылетают из моего горла болезненным шепотом. Мои пальцы дрожат вокруг бокала, когда я подношу его к губам. Я не хочу думать о том времени, но мои демоны кружатся на заднем плане, плотно обвивая щупальцами мое горло.

– Дыши, Лия, – рука прижимается к моей, тянет ее и бокал вниз, чтобы положить на стол.

В этот момент я понимаю, что сжимаю другую руку, и влага щиплет мои веки.

Я смотрю на него, на вечное спокойствие в его глазах, несмотря на хаос, который он вызвал всего несколькими вопросами.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы узнать тебя получше.

– Ты не можешь заставить кого-то говорить о своей жизни. Это не знакомство с ними.

– Для меня это так.

– Тогда, может быть, мне тоже стоит познакомиться с тобой?

Он вырывает свою руку из моей.

– Если хочешь.

– Значит ли это, что я могу задавать тебе вопросы?

– Конечно.

– Чем именно ты занимаешься? – Наверное, мне не стоит пытаться узнать о нем больше, но я уже знаю его имя. Если я хочу пережить его, мне нужно глубже разобраться в том, кто он и чем занимается.

– Я стратег.

– Стратег, который убивает? – Я понижаю голос.

Его губы кривятся в легкой ухмылке, когда он наклоняет свой бокал ко мне.

– Именно.

– Стратег для кого?

– Не думаю, что это имело бы значение, если бы ты знала.