Сладкое искушение

Я сглотнул и посадил его на пеленальный столик. Это был наш ритуал, когда я будил его. Так было с тех пор, как он был совсем маленьким. Он всегда любил наше утреннее время… больше нет.

Его заплаканные глаза скосились на что-то позади меня. Я обернулся и увидел в дверях Джулию с полными эмоций глазами и собакой на руке. Она вошла в комнату.

— Лулу услышала, что ты плачешь, и прибежала проверить, как ты.

Даниэле замолчал, глядя на собаку большими глазами.

Джулия остановилась у пеленального столика, чтобы собака могла посмотреть на Даниэлу сверху вниз, а Даниэле снизу вверх. Я раздел его, и на этот раз он не сопротивлялся. Его широко раскрытые глаза были прикованы к собаке, пока я менял ему подгузник. Джулия достала из шкафа одежду и положила ее рядом со мной. Джинсы, носки, похожие на кроссовки, и свитер с надписью «Старший брат».

— Сегодня ты наденешь свитер старшего брата, — сказала она, ухмыляясь.

Губы Даниэле дрогнули в легкой улыбке, и мне пришлось на мгновение отвести взгляд.

Прочистив горло, я сказал:

— Ты хороший старший брат. Симоне нужно, чтобы ты был рядом.

Даниэле медленно кивнул и позволил мне одеть его. Более или менее, он мог сам одеваться, но, как и во многих других вещах, он отказался это делать после смерти матери. Я поднял его со столика, но не опустил, чтобы он мог идти, как я обычно делал. Я прижал его к своему телу. Он не сводил глаз с Лулу, но, по крайней мере, не пытался увернуться от меня.

— Давай проверим Симону, — сказал я.

Мы вместе направились в комнату Симоны, и Джулия опустила Лулу на пол, чтобы взять Симону. Собака выбежала из комнаты, чтобы делать все, что ей вздумается — вероятно, пописать на дорогие ковры. Как только она скрылась из виду, Даниэле стало не по себе. Я опустил его на пол, прежде чем он успел заплакать. Он тут же ушел, вероятно, отправляясь на поиски своего планшета. Джулия держала Симону, но смотрела на меня. Сочувствие на ее лице не привело меня в ярость этим утром. Это только заставило меня почувствовать тоску. Держа Симону, она подошла ко мне и коснулась моей груди.

— Он придет в себя. Дай ему время. Нужно время для исцеления.

Была бы она так же оптимистична, если бы знала, что произошло?

Я взглянул на свои часы.

— Мне нужно уходить прямо сейчас, — потом, сам не зная почему, я обхватил ее щеку и легонько поцеловал в губы. — Я ценю твои усилия.

На ее лице отразилось удивление. Такое же удивление я испытывал с первой минуты нашего брака. Она оказалась совсем не такой, как я ожидал. Она могла бы поддаться подростковой истерике, но вместо этого попыталась справиться с задачами своей новой жизни.

Она относилась к ним по-доброму и мило. Она казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой."

"Я отстранился и спустился вниз.