Сладкое искушение

 — Но он мужчина, который трахает свою сестру.

Глаза Фаро широко распахнулись, оглядывая обнаженное тело Андреа.

— Кассио…

— Не надо… — прорычал я. Мне не нужно было сострадание. Оно стоило меньше, чем грязь под моими ботинками. Сострадание для слабых и глупых. Может, я и был вторым, но уж точно не первым.

— Блядь, — сказал Фаро, качая головой. Он знал, что должно произойти, что мне нужно — хотелось сделать.

Я подошел поближе к Андреа и сорвал скотч.

— Теперь мы поговорим.

Андреа плюнул мне в грудь.

— Здесь не о чем говорить.

— Ох, так и есть, — я схватил его за горло. — Как давно ты трахаешь мою жену?

Андреа мрачно улыбнулся.

— Она была моей еще до того, как стала твоей.

— Что это значит? — я сильно встряхнул его.

Его глаза на мгновение закатились, прежде чем встретиться с моими. Он потерял много крови и с каждой секундой терял все больше. Он не покинет этот подвал живым.

— Мы вместе с тех пор, как Гайе исполнилось пятнадцать. Мы трахаемся с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

Ярость вскипела во мне, как неудержимая волна.

— Ты врешь.

— Почему? Потому что она кровоточила в первый раз, когда вы спали вместе? — он злобно рассмеялся. — Врачи есть на все случаи жизни.

Почти восемь лет. Вот как долго Гайя изменяла мне. Я был верен ей даже тогда, когда она почти не выносила моего присутствия и спала со мной только раз или два в месяц. Но мне было все равно. Я сдержал свои брачные клятвы, а она попрала их с самого первого дня. Я доверял ей и Андреа, позволил ему стать ее единственным телохранителем, потому что она попросила меня об этом. Мне было наплевать на то, что произошло до нашей первой брачной ночи, была ли она девственницей или нет, но каждое предательство с тех пор резало меня, как нож, покрытый кислотой.

Мои руки сжались в кулаки.

— Вспомни байкеров, — сказал Фаро, но я его почти не слышал. — Нам необходима информация.

Андреа судорожно сглотнул.

— Если ты хочешь иметь наследника, тебе нужно сохранить жизнь Гайи, потому что Даниэле и Симона не твои. Они мои.

Статические помехи ударили мне в уши. Я бросился на него, осыпая ударами его лицо, грудь, живот. Я бил каждый сантиметр его тела, до которого мог дотянуться.

— Кассио, остановись! — Фаро схватил меня за плечи, но я с ревом оттолкнул его, скорее звериным, чем человеческим. Он врезался в стену и рухнул на пол.

Затем я снова повернулся к Андреа. Его взгляд говорил, что он знал, что умрет.

Мои кулаки горели с каждым новым ударом. В своей слепящей ярости я ударил по плоти и костям, даже по полу под нами. Бил и бил до тех пор, пока не перестал дышать, пока костяшки пальцев не запульсировали от боли, пока грудная клетка не заболела под невидимой тяжестью. Оттолкнувшись от трупа, я прислонился к стене, тяжело дыша.