Ночь – не искушение

А на одиннадцатой меня буквально ужалила тревога. Я даже не стала снимать одежду, вот так и прыгнула к нему.

– Юла? Ну вот, ты доволен? – запыхтела, я подплывая к нему. Не ожидала, что бассейн действительно окажется глубоким. И до дна не достать. – Ты победил!

Я начала тащить его к борту и даже вытащила на плитку. Но черт, возьми, это уже было совершенно не смешно!

– Ну чего ты добиваешься? – спросила я, начиная злиться и дрожать от контраста температур. – Я прыгнула за тобой. Давай, приходи в себя! Открывай глазки, спящая красавица!

Я положила руку на его сердце и ощутила слабые удары. С каждой секундой становилось все тревожнее. И да, я уже допустила мысль, что он мог не притворяться. Потому склонилась над его лицом, пытаясь услышать хотя бы слабые вдохи-выдохи. Он слишком уж долго не дышал.

– Если ты добиваешься того, чтобы я сделала тебе искусственное дыхание, то ни черта у тебя не получится! – заявила я и невольно перевела взгляд на его губы. Они были слегка приоткрыты. А я… вдруг вспомнила, какие они мягкие, как в животе порхают бабочки, когда он целует меня. Это тот вид смертельной зависимости, от которой я должна избавиться, чтобы идти дальше. Его поцелуи. И его веснушки. Черт бы побрал этого рыжего… Какой же он красивый.

Я до боли загнала ногти в ладони, приглушила стон разочарования и пообещала себе, что это в последний раз. Просто чтобы проверить, так же ли все ужасно, или уже попускает. Я прижалась к его губам совсем слегка. Ощутила их вкус и мягкость, зажмурилась. Вдоль позвоночника пробежались мурашки и опустились где-то в области бедер. Там они собирались устроить маленький бунт. Дьявол… Еще ужасней. А он даже не отвечал мне. Я углубила поцелуй. Не удержалась от того, чтобы лизнуть эти губы. Украла их сладость, как маленькая воришка, зная, что если меня поймают, будет худо. И так и случилось. Юла поймал меня. В конце концов, он ведь все спланировал.

Положив руку на мой затылок, он не дал мне шансов отстраниться, и захватил мой язык своим. Я втянула воздух, а он прижал меня еще ближе. Теперь мы целовались, как озабоченные подростки, сплетая языки, отталкивая, кусая губы и забывая дышать. И это длилось вечность, потому что мой мозг отказывался включаться.

Я насытилась им достаточно, чтобы вспомнить о том, чем все может закончится. Болезненным укусом. Теперь промурашило вовсе не от возбуждения, а от страха. Я замычала в его губы и ударила в грудь, чтобы отпустил. Он и не думал. Его настойчивый язык не знал пощады, снова и снова двигаясь по кругу, будто призывая мою глубинную дикую потребность. Мы целовались и боролись до тех пор, пока снова не свалились в воду.

У края бассейна было не так глубоко, так что я касалась пальцами дна, но вскоре мне и этого не потребовалось.