Искупление вины

Перед расстрелом у меня мысль такая возникла: эх, пожить бы еще денек-другой, погреться бы под солнышком, Марусю увидеть. А потом вдруг осознал, что не убьют меня, не пришло еще мое время. Так оно и случилось. Вот и сейчас я думаю, не отлита еще для меня пуля. Поживу! А уж если сложится что-то не так… Что ж, значит, так тому и быть. Марусю я повидал, обнял ее родимую. На сына посмотрел…

– Младшенький – это твой сын? – удивился майор.

– Сын… – широко улыбнулся Михаил. – Я сам об этом узнал несколько дней назад. Маруся чего-то боялась, не признавалась поначалу. А так похож на меня! Даже ямочки на щеках мои.

– А верно, похож, – согласился Волостнов. – Как же я раньше-то не рассмотрел? Поздравляю! Родная кровь много значит. Тут уже знаешь, для кого следует жить. Пойду я. – Лев Федорович поднялся. – Дел полно, а сегодня надо выезжать в Москву. Надеюсь убедить руководство в своей правоте.

Поднявшись в свой кабинет, Волостнов выкурил в тишине сигарету, сосредоточенно размышляя. Работая на периферии, он понимал, что Москва живет по своим правилам. Со своей просьбой просто так в высокий кабинет не сунешься. Тут политика, кабинетные игры, по незнанию можно и самому шею свернуть. Но ясно одно – следует обращаться к человеку, от которого зависит решение. Таких людей немного, точнее, трое: первый заместитель наркома внутренних дел Всеволод Меркулов, заместитель народного комиссара внутренних дел Богдан Кабулов и заместитель наркома иностранных дел Владимир Деканозов, личный друг Лаврентия Берия.

Наиболее влиятельным среди соратников Берия следовало бы назвать Кабулова, которого нарком по-приятельски именовал Кабулыч. Но Кабулов был человеком настроения и в просьбе мог отказать. В случае неудачи обращаться к кому-то с аналогичной просьбой было бы просто бесполезно, да и опасно – никто не захотел бы ссориться со «страшным армянином», как прозывали его сослуживцы. Так что такой вариант отпадает.

Можно попробовать подойти к Владимиру Деканозову, также входившему в ближайшее окружение всесильного народного комиссара. Вместе с Лаврентием Берия он служил еще в азербайджанском ЧК, и Деканозов, пользуясь поддержкой народного комиссара, нередко смело решал самые щекотливые вопросы. Сослуживцы называли его «пылкий грузин», пожалуй, это была одна из самых безобидных его кличек. Мимо себя он не пропускал ни одну красивую женщину. Причем место для свиданий устраивал нередко прямо в машине. Когда-нибудь увлечение женщинами его погубит. Но Деканозов давно уже не работал в органах и слабо представлял специфику радиоразведки.