Искупление. Часть вторая

Она не могла дать тебе поручение только насчет Габи. Что мое сокровище велела тебе сделать, Военор? Открой душу.

— Хвала Грэиру, что не дал свершится трагедии, — спокойно ответил Эбер, промакивая кровь. — Все, о чем меня просила Сафи, я вам рассказал. — И он взглянул в глаза герцога, уверенно выдержав тяжелый взгляд господина.

— Ты лжешь, я это точно знаю, — Найяр опять приблизился к казначею. — И я скоро узнаю все, что ты от меня скрываешь. Стража! — двери открылись, и Таргарский Дракон кивнул на казначея. — В пыточную.

Военор обошел герцога, заглянул ему в лицо и произнес:

— Бесы слишком долго покровительствовали тебе, герцог, но плата за их помощь всегда непомерна, и скоро Черный бог потребует свои проценты. — После развернулся и кивнул стражникам. — Ведите.

— Я сам Черный бог! — выкрикнул вслед Найяр.

— Ты даже не его тень, — рассмеялся казначей и прошел мимо застывшего тарга Когена, одарив его мимолетным извиняющимся взглядом.

* * *— Коген, за мной, — коротко велел герцог, заметив застывшего советника.

Тот перевел растерянный взгляд на господин и очнулся.

— Одно мгновение, ваше сиятельство, — склонился он в поклоне. — Только бумаги прихвачу и буду в вашем распоряжении.

— Быстро, — Найяр отвернулся и, чеканя шаг, последовал за арестованным и его конвоем.

Его сиятельство уже не увидел перекосившееся ненавистью лицо тайного советника, как не увидел и его жеста, показанного стаявшей неподалеку страже. Так же не увидел герцог, как стражники понятливо кивнули и покинули свой пост, спеша на черную лестницу, которая вела к подземелью.

Коген подошел к кабинету своего нового секретаря и распахнул дверь.

— Боги с нами, — сказал он, и молодой мужчина вскочил, на мгновение изменившись в лице.

— Еще не все готово, — ответил секретарь.

— Через час все это не будет иметь смысла, — ответил тарг Коген, и секретарь кивнул, срываясь с места.

Тайный советник зашел в свой кабинет, подхватил ножны с мечом и направился к пыточным камерам…

— Ты ведь страдал, Военор, правда? — герцог пристроился за спиной казначея. — Смотрел, как она целует меня, и страдал? Это ведь больно, когда твоя любимая женщина с другим? — голос Найяра был наполнен ядом. — Знать, как она сгорает в объятьях более счастливого соперника, это ведь гадко, не так ли? Ответь мне, мой мальчик, как ты чувствовал себя ночами, пока она стонала подо мной?"

"— Ты сам можешь ответить на свой вопрос, герцог, — Эбер обернулся и окинул Найяра ироничным взглядом. — Что ты чувствуешь, когда представляешь, как она стонет в объятьях Грэира? Ревность сжигает тебя, Найяр Грэим, когда ты представляешь, что она улыбается ему и говорит, что любит? Это больно, герцог?

— Заткнись, — глухо произнес герцог, сжимая кулаки.