Искупление. Часть вторая

Он же, расценивая ее, как будущую жену, был особенно обходителен и нежен. Все случилось быстро и просто. Шарли, охваченная первой влюбленностью и страстью отдалась казначею в кабинете отца, чем несказанно облегчила задачу благородного тарга в его неблагородном деле, и их связь сразу же стала явной.

Старый герцог пришел в страшный гнев, он хотел требовать наказания для соблазнителя, но его дочь и будущий зять кинулись в ноги оскорбленному отцу, Коген похлопотал за них, уверяя герцога Грэима, что лучшего зятя и желать нельзя. Он же внушил отцу, что отныне его дочь — порченый товар на рынке невест, а тарг Военор влюблен и готов жениться. И ненаследный герцог сдался. Он же, оберегая честь дочери, наверное, впервые в жизни пошел на конфронтацию с правящим племянником, выбивая право на свадьбу менее знатного дворянина с кузиной Таргарского правителя.

Свадьба была негромкой, не смотря на то, что выходила замуж ненаследная герцогиня Грэим. Найяру вообще было плевать, по большому счету, он жил в своих подозрениях, видениях и тоске. Потому венчание прошло в главном храме столице, но приглашены были только самые близкие и доверенные люди. Герцог Таргарский присутствовал в сопровождении своей верной фаворитки, но их пара оставила тягостное впечатление. И когда они отбыли, остальные вздохнули с облегчением.

— Мне нужна Сафи, — услышал Эбер и поднял голову, немного удивленно взглянув на Найяра, вырвавшего его из размышлений. — Без нее ничего не получается. Все не так. Я должен забрать свое сокровище у дикарей. Проклятье, моя девочка и эти грязные свиньи…

Найяр поднялся, не глядя хлопнул казначея по плечу и направился к двери.

— Не единой минуты больше откладывать не буду. В Ледигьорд.

— А если она все-таки погибла, — произнес герцогу в спину Эбер. — Возможно, ее больше нет.

На душе стало холодно от произнесенных слов, но допустить, чтобы Дракон отправился на поиски своего потерянного сокровища, мужчина не мог. Ему нравилась его жена, возможно, он даже был увлечен. Он уважал и заботился о юной супруге, но та, что столько времени жила в душе, была по-прежнему дорога.

— Что ты сказал? — герцог развернулся и взглянул на своего казначея враждебным взглядом.

— Я сказал, что, тарганна Тиган могла погибнуть на самом деле, — повторил Эбер.

Найяр схватил казначея за грудки и встряхнул, но Военор все так же уверенно смотрел в глаза герцога.

— Она жива, слышишь, жива! — выкрикнул герцог в лицо Эбера.

— Даже если жива, оставьте ее, наконец, в покое, — ответил мужчина. — Вам лучше забыть об этой женщине.

— Ты-ы-ы, — протянул Найяр, приближая лицо к лицу казначея, — да как ты смеешь, пес, указывать мне, МНЕ?!!

Военор сбил герцогские руки со своего камзола и отошел в сторону.

— Оставьте Сафи в покое.