Искупление 6

Даррен вернется к жизни, которую он построил для себя в Белфасте, в то время как у Шэннон и трех младших мальчиков были Каваны, чтобы заботиться о них. Это будет нелегко, с множеством болей при прорезывании зубов на этом пути, но они приспособятся.

Теперь у них, черт возьми, было больше шансов.

Это оставило моего Джо.

Тот, кто избавляется от своей семьи.

Отправляется из Баллилаггина.

Прочь из моей жизни.

Он зарегистрировался в реабилитационном центре за городом. Семья Джонни , однажды осознав, насколько серьезной была его зависимость, предложили профинансировать, и в редкий момент ясности Джоуи подписал бумаги.

Когда похороны его матери закончились, он уходил.

Может быть, навсегда.

Прошлой ночью, когда он усомнился, правильно ли он поступает, уходя, я горячо поддержала и поощрила его решение, хотя это разбило мне сердце.

Ему нужно было уйти.

И мне нужно было позволить ему.

Выдохнув с болью, я крепче сжала красную розу, которую сжимала в руке, и сократила расстояние между нами, игнорируя все любопытные взгляды, которые я получала в процессе.

Некоторые люди знали.

По правде говоря, мне было наплевать на то, что кто-то думал. Они могли сколько угодно рассуждать о резком увеличении веса, которое я пыталась скрыть под своим черным платьем.

Не останавливаясь, пока я не оказалась плечом к плечу с единственным парнем, которого я когда-либо любила, я не сводила глаз со свежевырытой могилы его матери и бросила туда единственную розу, прежде чем, наконец, набраться смелости встретиться с ним лицом к лицу.

Держи себя в руках, Ифа.

Не пытайся делать глупости.

Резко втянув воздух, когда мои глаза остановились на его изможденном, красивом лице, я замаскировала свое опустошение стальным выражением решимости.

В этом была особенность Джоуи Линча; он не мог справиться со слабостью.

Он провел так много своей жизни, заботясь о своей семье, заботясь о тех, кто слабее его, что у него не осталось места для уязвимости.

Ему нужен был сильный партнер.

Кто-то, кто мог бы позаботиться о себе.

Кто-то, с кем не нужно было обращаться в лайковых перчатках.

– Я говорил тебе не приходить.

Ни привета, ни Ифа, ни чего-либо еще.

Просто откровенная честность.

Он хотела попрощаться этим утром.

Но я не могла этого сделать.

Мне нужна была еще минута.

Собравшись с духом, я выгнула бровь, пряча свою неуверенность и заменяя ее притворной храбростью. – А я говорила тебе беречь дыхание.

– Ифа.- Боль отразилась на его лице, и дрожь пробежала по его худощавому телу. – Тебе не следует быть здесь. Это нехорошо для… Малыша.

Да, я знала все о старом суеверие, еще одной бабушкиной сказке.

Смотри в лицо смерти, никогда не чувствуй дыхания своего ребенка.

Дело в том, что я была больше влюблена, чем суеверена.

– Мне все равно, - вызывающе парировала я.