Искупление 6

– Я полностью с этими детьми, - поклялась она голосом, полным эмоций. – Я полностью с ним.

– Я надеюсь на это, - ответила я, повторяя ее тон. – Потому что он поправится, я могу вам это обещать, и тогда ваша семья встретит настоящего Джоуи. И я обещаю, вы, ребята, влюбитесь в него по уши.

Она мягко улыбнулась. – Мы уже, любимая, мы уже влюбились.

Глава 108. Как петля вокруг моего сердца.

Утренняя жара, исходящая от безжалостного солнца, был удушающим, из-за чего тот небольшой макияж, который я успела нанести этим утром, покрыл мое лицо потом.

Лето действительно прибыло в Баллилаггин, принеся с собой зеленые деревья, свежескошенный силос и горько-сладкие прощания.

Невозмутимая ни на что, кроме блондинки в костюме, я не сводила глаз с его спины, когда он стоял у могилы своей матери. Я почувствовала невыносимое желание защитить парня, который стал взрослым за несколько лет до сегодняшнего дня. Это было такое сильное желание, что оно почти соперничало с тем, которое я испытывала к ребенку, растущему в моей утробе.

Единственный раз, когда я оставила его, был тем утром, когда я неохотно пошла домой, чтобы переодеться для службы. Я даже принимала душ в доме Кавана, в ванной комнате, примыкающей к комнате Джоуи. Это был единственный способ, которым я могла затащить его туда. Держать его, мыть его и оставаться с ним все время.

Этот дизайнерский костюм, в котором он был потрясающим. Да, я одела его в это, прежде чем уйти этим утром.

Совершенно один в своих мыслях, в своей боли, мой парень застыл у могилы. Еще долго после того, как его мать опустили в землю, а другие дети разошлись, Джоуи продолжал бодрствовать, все еще пытаясь защитить ее, даже после смерти.

Это разбило мне сердце, потому что я знала, что она проделала в Джоуи больше дырок, чем когда-либо имел его ублюдочный отец. В сердце моего парня была дыра размером с Мэри Линч, которую не могла залечить никакая любовь.

Бог знает, я пыталась.

Она не заслуживала безусловной любви Джоуи, не тогда, когда она никогда не любила его так, как он того заслуживал. И все же она всегда получала это в любом случае.

Может быть, это гормоны беременности подняли мои измотанные эмоции и заставили меня мыслить более иррационально, чем обычно, но я был так чертовски зол на нее. Ее смерть, какой бы ужасной и невыразимой она ни была, не освободила ее от грехов, которые она совершила против своих детей, когда была жива.

Те грехи, которые оставили сердце ее второго сына почти неизлечимым.

Все, чего он когда-либо хотел, это ее любви.

И она никогда не давала этого ему.

Горько опечаленный всем, что они потеряли, я огляделась, зная, что с другими детьми в долгосрочной перспективе все будет в порядке.