Искупление 6

Я хотел убежать и спрятаться, но я заставил себя взглянуть на ее искалеченное тело.

– Ты в порядке, - солгал я, опускаясь на колени рядом с ней, чувствуя себя более разбитым в этот момент, чем в любой другой на моей памяти. – Я здесь.- Я осторожно поднял ее на руки. – Я здесь, Шэн.

Она упала на меня, как тряпичная кукла, и паника опалила меня, потому что я просто знал, что на этот раз было хуже.

На этот раз он причинил ей боль хуже, чем когда-либо.

– У тебя идет кровь.- Мама плакала. – О боже, Тедди.

Это было все, что потребовалось.

Этих слов было достаточно, чтобы я потерял остатки самообладания, которые мне удалось собрать. – Ты что, блядь, слепая? Она истекает кровью. Шэннон. Твоя дочь!

– Шэннон.- Быстро моргая, как будто она выходила из какого-то тумана, выражение лица мамы изменилось. – О, детка, твое лицо.

– Не смей с ней нянчиться, - огрызнулся я, осторожно поднимая сестру на ноги.

Она пошатнулась и упала на меня, как новорожденный жеребенок, и ее отсутствие равновесия и координации только усилило мою панику.

Потому что это было плохо.

Это было так чертовски плохо.

– Ты в порядке,- продолжал я уговаривать, когда отнес ее к столу и усадил на стул. – Ты в порядке. Я здесь.- Схватив кухонное полотенце, я прижал его к той стороне ее лица, откуда, казалось, вытекла большая часть крови. – Я прямо здесь, Шэн.

– Шэннон, я не хотел…

– Не смей, блядь, с ней разговаривать, урод!- Я взревел, принимая защитную стойку перед стулом, на котором сидела моя сестра, когда этот ублюдок попытался заговорить с ней. – Я убью тебя. Ты меня слышишь? Я перережу твою гребаную глотку, если ты еще раз посмотришь на мою сестру!

Как он смеет смотреть на нее?

Как смеет он, блядь, говорить, что не хотел причинить ей боль?

Все, что когда-либо делал этот человек, было организовано с преднамеренной злобой и жестокостью.

Теперь он сожалел только потому, что знал так же хорошо, как и я, что на этот раз зашел слишком далеко.

Он сделал что-то на этой кухне, что нельзя было спрятать или похоронить.

Для него все было кончено, и ублюдок знал это.

Вместо того, чтобы радоваться этому, я чувствовал себя на грани.

Потому что Тедди Линч никогда не был более опасным и непредсказуемым, чем когда его загоняли в угол, и прямо сейчас этот ублюдок был глубоко загнан.

Несколько мгновений спустя мальчики вернулись на кухню со своими рюкзаками, набитыми одеждой и игрушками, и я вздохнул с облегчением, увидев лицо Шона без каких-либо отметин.

С ребенком все в порядке.

– Теперь, вот как это будет происходить, - сказал я, когда все трое моих братьев бросились встать позади меня. – Либо ты обнаруживаешь какой-то материнский инстинкт глубоко в своем холодном гребаном сердце и навсегда избавляешься от этого ублюдка, - сказал я, обращаясь к нашей матери.