Красные искры света

Как он интерпретировал увиденное и услышанное, мне было сказать сложно. Одно я поняла точно – меня он принял за какого-то недотепу, который едва не утопил девушку, и вообще, неподобающе с ней обращался.

– Девушки – они существа нежные, любят ласку и заботу, – с вежливой укоризной продолжал незнакомец, – а ты себя как увалень ведешь. Грубо, нагло.

И он вдруг улыбнулся мне. То есть моему телу. То есть Зарецкому.

Того знатно перекосило.

– Идем ко мне, вам в тепло надо, – сказал молодой человек Яру. Кажется, он искренне хотел помочь. – А если этот, – явно в виду имелась я, – будет докучать, проведу с ним чисто мужскую беседу.

Он положил руку на мокрое плечо Зарецкому, собираясь увести его куда-то «к себе, в тепло». Однако я с таким развитием сценария согласна не была. И даже брезгливо убрала с плеча Яра чужую руку. Ему, кажется, стало смешно.

– Слушайте, не влезайте не в свои дела, – предупредила я молодого человека.

– Слушаю я оперу и классику рока, – отозвался задумчиво тот. – А тебя слушать точно не буду. Девушка, идемте в тепло.

И он снова потянулся к Зарецкому, плечи которого подозрительно дрогнули. Полагаю, что от смеха.

– Вы в порядке? – зло осведомилась я, пресекая и эту попытку. – Идите, куда шли. Не лезьте в чужие дела. У нее свое тепло есть.

– Ты, что ли? – спросили молодой человек с насмешкой. – Видел я, как ты от теплоты душевной ее утопить хотел, приятель. А теперь девушка плачет.

– Мы с вами не приятели, – звенящим от злости голосом сообщила я. – И она не плачет. И вообще, идите отсюда, куда шли.

– А хамить не стоило, – покачал головой молодой человек и оттолкнул меня в сторону – от неожиданности я едва не упала. И от возмущения даже на миг забыла, как мне холодно.

Что-то в голове вдруг переключилось – предполагаю, с этим сумасшествием были связаны мужские гормоны, и я, не помня себя от ярости, бросилась на обидчика, ловко сумев повалить его прямо на землю. Однако он был выше и сильнее, а потому спустя секунд десять на земле оказалась я, а он – надо мной, занося кулак для удара.

– Не трогай моего парня! – заорал тотчас Зарецкий, который явно не хотел, чтобы его любимое и, смею заметить, единственное, тело пострадало от рук какого-то борца за справедливость. Он бросился грудью на амбразуру, то есть грудью на спину противника, и повис. При этом Ярослав ругался так отборно, что ему позавидовали бы даже матерые сапожники.

От неожиданности молодой человек бить меня не стал – а, может, попросту не успел. Под напором Зарецкого он оставил меня в покое, и я даже смогла подняться на ноги. Ужасно хотелось дать ему хорошего пинка, но я удержалась. Смогла обуздать противную енотовскую природу.