Красные искры света

– Ну что, что ты сделаешь? – со злой усмешкой спросил Ярослав, не собираясь отпускать руку.

Плохо контролируя, что делаю, я запретно приблизилась к парню и неожиданно для нас обоих укусила его за нижнюю губу – не больно, скорее унизительно. Вернее, я хотела, чтобы это было унизительно, и мне было непонятно, чем я руководствовалась, однако Яр воспринял это совсем иначе.

– Ты ненормальная? – спросил он, резко отстранившись. В его голосе легко улавливалось изумление.

– Более нормальная, чем ты, – сообщила ему я, небрежно провела ладонью по его шее, щеке и больно запустила пальцы в светлые волосы на затылке, притягивая к себе.

Ты – мой. И ты будешь делать то, что хочу я.

Это я могу сделать тебе больно, это я могу тебя унизить.

И я могу подарить тебе свою благосклонность.

И этот поцелуй – тоже.

Я, едва касаясь, провела носом по его подбородку и внезапно почти впилась в губы Яра, целуя жестко, властно, без грамма нежности, но с неожиданным упоением. И он отвечал мне ровно с такими же эмоциями, безуспешно пытаясь перехватить инициативу и крепко прижимая к себе свободной рукой.

Я не понимала, что делаю. Не понимала, что чувствую. Я просто хотела этого – здесь и сейчас. И я делала это.

Ярослав на мгновение отстранился.

«Это я буду говорить тебе, что делать. Это я могу тебя унизить. И это я целую тебя, а не ты меня», – с легкостью прочитала я в его глазах, прежде чем он вновь стал меня целовать.

Ни я, ни он не поняли, как его пальцы переместились с запястья к моим пальцам и переплелись с ними. Крепко-накрепко.

Я забыла о Карле, я забыла о друзьях, я забыла о звездах, которыми только что любовалась. Звезды были в моих глазах, они искрили и заслоняли все вокруг. Мне хотелось только одного – чтобы этот человек был сейчас моим.

Я никогда так не целовалась. С такой ненавистью, страстью и желанием завладеть всем – и душой, и разумом, и телом человека. Я хотела, чтобы сейчас Зарецкий был моим. И я чувствовала, что сейчас, под этим звездным небом, он мой.

Он прижал меня к дереву, одной рукой беспорядочно гладя по волосам, лицу, шее, плечам, а второй – сжимал мою ладонь. До легкой боли.

В какой-то момент он хотел отпустить мою руку, но я не дала ему этого сделать – стиснула сильнее и запрокинула голову назад для рванных дерзких поцелуев, на которые он был столь щедр.

Я не знаю, как вышло так, что мы оказались на траве, неистово целуясь и вцепившись друг в друга, будто боялись отпустить. Сначала мы сидели прямо на земле, он – вытянув полусогнутые ноги, я – между ними, с силой обнимая за плечи. Он пытался посадить меня на свои колени, лицом к себе, но я не разрешала. Это было больше похоже на борьбу, на противостояние, на настоящую войну, в которой я хотела только победы. И Яр первым оказался на лопатках, как я того и желала.