Красные искры света

 – Такие ничтожества, как ты, вызывают лишь жалость своими бессмысленными потугами доказать свое превосходство, – эти слова я почти прошептала, глядя в его лицо, побелевшее от злости. Да-да, злись мой маленький, это тебе очень идет.

– Что ты сказала? – сощурился он.

– Плохо расслышал? Тогда повторю. Мне. Тебя. Жаль.

С этими словами я пошла прочь с мостика на берег с гордо расправленными плечами. Однако стоило мне ступить на землю, как я услышала, что Зарецкий быстрым шагом идет следом. Меня это отчего-то рассмешило.

– Стой, – сказал он мне в спину, и я остро почувствовала в его голосе злость.

Я шла вперед.

– Стой! – велел он не своим голосом.

Я не реагировала.

– Стой, я сказал! – почти с отчаянием выкрикнул Зарецкий и схватил меня за руку.

– Что тебе надо? – попробовала я выдернуть из его руки свою руку. С первого раза не получилось – слишком крепко парень держал меня за запястье.

– Повтори, – вдруг сказал он, крепко стиснув зубы.

– Ты – ничтожество, Зарецкий. Жалкий, – с удовольствием произнесла я, чувствуя странное удовлетворение от собственной злости. И от его злости– тоже. Как будто бы вдруг, обломавшись с Карлом, получила заряд необходимых мне эмоций.

– Я же сказал тебе однажды – воспринимай меня как человека. Как человека, равного себе, – сказал Ярослав неожиданно тихо. – Не смей думать, что я – дерьмо.

Он все еще держал меня за запястье.

– Убери, – мрачно посоветовала я, глядя не на его лицо, а на его пальцы, сжимающие мою руку. – Зарецкий, убери, иначе хуже будет."

"– Ты не имеешь права считать меня жалким, – явно не слышал меня он. – Потому что, черт подери, я не такой.

– О да, конечно, – с сарказмом в голосе сказала я. – Ты не такой.

И рассмеялась. Весело и беззаботно.

Не знаю, что стало причиной – мои слова или мой веселый смех, но Ярослав вдруг шагнул ко мне – так, что оказался близко-близко. Я видела, как блестят его темные в ночи глаза, и на миг мне показалось, что эти глаза – как небо, которым я любовалась только что.

Вместо того чтобы убрать пальцы, Ярослав наклонился ко мне. Мы смотрели друг на друга со взаимной ненавистью, которая воспылала сегодня ярче потонувшего в озере заката.

– Я последний раз говорю – убери руки, – велела я ледяным голосом.

– А то – что? – спросил он прямо.

Наши лица едва не касались. И я в какой-то момент поняла, что мое сердце бьется все еще так же сильно. Но от испуга ли?..

К чувству злости вдруг присоединилось еще одно, плохо контролируемое и неизвестное. Чем-то оно было схоже с яростным желанием победить, доказать, что ты лучше, чем соперник, однако к соперникам меня так никогда физически не тянуло, и дыхание не учащалось от глупой, неизвестно как пробравшейся ко мне в голову мысли, что я могу поцеловать его. Того, кто мне неприятен. Того, кто жалок.