Красные искры света

 – И ради этого ты подвергал свою жизнь опасности?!

– Хватит причитать, – не хотел разговаривать об этом Ярослав. Он вспомнил все-таки свой странный поступок и никак не мог понять, зачем он и правда рисковал жизнью ради того, чтобы узнать номер машины, в которой уехала Полина.

«А может, это настоящая любовь? – мелькнула у него в голове усталая мысль. – Любовь, которая затмевает все?»

– Я не причитаю, – не успокаивалась Настя. – Я никак не могу понять твоей разрушенной логики. А потом еще и убежать с места ДТП! Ну это ж надо, а! И меня подставить так заодно! А я тебя спасти хотела.

– Я не просил меня спасать, – огрызнулся Зарецкий. – Хватит меня преследовать. Опять решила стать моей учительницей?

– Я решила? – сощурилась девушка. – Да если бы решала я, мы бы с тобой больше никогда не пересеклись бы, Злорадский. Думаешь, учить тебя – сплошное удовольствие? – Она зло улыбнулась. – Я помню, каково мне пришлось в твоей школе, когда ты меня хотел выжить. Только и ты запомни: университет – не школа. Тут твои детские выходки не пройдут. И, знаешь, – почти нараспев произнесла девушка, – если студент не может получить зачет или оценку по экзамену даже на двух официальных пересдачах, его не допускают к заочному обучению. Даже если это какая-то литература.

В мятно-зеленых глазах Яра мелькнула вполне искренняя ненависть.

– Угрожаешь? – переспросил он.

– Ставлю в известность, – холодно улыбнулась Настя. – Будьте старательным студентом, Зарецкий. Я позабочусь о том, чтобы хотя бы по моему предмету вы много старались. И больше не смейте устраивать драки на моих лекциях.

– Стер-р-рва, – прошипел парень, глядя вслед удаляющейся женской фигуре.

* * *"

"Первое, что обнаружила Полина Маслова, увидев через дорогу совершенно случайно Ярослава, что зелье, старое, полуторогодовалой давности, то, что ей дали по обмену, все еще действует. Сердце ее сжалось, словно его укололи; всколыхнулись, как волны, старые страхи, чувства, мечты, прижатые сейчас тяжелыми льдинами самоуверенности и самовлюбленности.

Он заметил ее.

Он. Заметил. Ее.

Полина потянула носом воздух, поймав полузабытый запах зелья, в котором перемешались ароматы трав, хвои, малины, лимона и запретного волшебства, которое обычному человеку было не почуять.

Запретное волшебство пахло грязью – тонкий, почти неуловимый затхлый дух был надежно перебит другими запахами. По крайней мере, Ярослав никогда не почувствует его.

Теперь, когда Полина, ставшая ученицей самого Карла Ротенбергера, научилась разбираться в магии, она понимала, что приворотное зелье, которое глотнул Зарецкий позапрошлой зимой, очень действенное, скорее всего, из разряда восьмой категории по магической шкале силы зелий – а таких категорий было всего десять.