Красные искры света

Где-то в глубине души Насти зажглась тонкая свеча, и стало чуть-чуть теплее и светлее…

– Хватит меня душить, раз ты мой педагог, – улыбнулся Ярослав, у которого все чувства сосредоточились на неожиданной близости с этой нахалкой. Забавно получилось! А если сейчас взять и…

– Вот вы сволочи! – раздался вдруг гневный окрик.

– Позор!

– В сквере! Днем! Тут дети гуляют! А они! Устроили! Блуд! Разврат! Шабаш!

Настя и Яр как-то вмиг оказались на ногах, изумленно глядя на дородного представительного дедушку с седой бородой-лопатой. Рядом с ним переступала с ноги на ногу, как лошадь, костлявая женщина с лицом праведницы.

– И смотрят на меня еще своими наглыми глазенками! – возмущалась она.

– Извините, что вам надо? – первой пришла в себя Настя, которая уже сотню раз прокляла все на свете, что поспешила спасать Зарецкого.

– Нам надо, чтобы вокруг была нравственность и душевная чистота! – возопила тетка.

– А вы распутство устроили! – потряс тяжелым кулаком ее спутник с бородой.

Ярославу эти двое вдруг напомнили каким-то чудесным образом Деда Мороза и Снегурочку, летом находящихся в отпуске. Вместо красной шубы на Дедушке Морозе был пиджак, волшебный посох заменяла трость с набалдашником, а в руке был не мешок с подарками, а кожаный дипломат. Зато летняя лошадиная Снегурочка была с куцей косицей, перекинутой через плечо. И глаза у нее были как растаявшие льдинки.

Ярославу стало смешно. Увидев, как он хмыкает в кулак, Настя ткнула его в бок. Впрочем, это не осталось незамеченным блюстителями порядка.

– Он еще и смеется! Свил тут гнездо разврата, и смешно!

– Какое гнездо разврата? – недовольно спросил Яр, в глубине души понимая, что не отказался бы от подобного времяпровождения в эти минуты.

– Порочное! – рявкнул Лже-Дедушка Мороз.

– Может, у нас любовь, – ничуть не растерялся, а напротив, повеселел Зарецкий и по-свойски обнял Настю, у которой больше не осталось сил на весь этот фарс. Она была подозрительно спокойна. – Что порочного в моей любви?

Зарецкому опять не вовремя стало смешно, и он сам себе напомнил наркомана.

– Пошлость, молодой человек, это, а не любовь, – покачал седовласой головой пожилой мужчина."

"– Настоящая любовь – она платоническая, духовная, – вставила, все так же перебирая ногами, его спутница, видевшаяся Ярославу престарелой Снегурочкой.

– В вашем случае только так и возможно, – ляпнул Зарецкий, в который раз доказывая свою уникальную способность парой слов попадать в самые больные места. – И в вашем тоже, – заодно нахамил он деду. – А мы как хотим, так и будем друг друга любить. Откланиваемся.