Искры между нами

Сдвинулись на этой беременности и ничего слышать не желают. Хотят нас поженить. Я им пытался доказать, что это хрень собачья, а не задумка. Что ничего хорошего не выйдет. Но им плевать. Уперлись. А тут вообще решили меня отстранить от наших семейных дел и все переписать на будущего внука и его мать…

— Бедный, — без капли сочувствия произнесла Даша, — не представляю, как ты с этим теперь жить будешь.

— Нормально буду жить… если только ты рядом останешься…

Она уставилась на меня непонятным, растерянным взглядом.

— …Одно только твое слово — и пошлю их всех к чертовой бабушке. Пусть сами женятся, переписывают что и куда хотят. Мне плевать. Я приложу все усилия, чтобы этот неприятный эпизод остался позади…

В моих словах не было шутки или сомнений. Я просто сидел, смотрел на взъерошенную девушку, ждал ответа и очень надеялся, что он будет положительным. Но, увы.

— Интересно, как? Заставишь ее сделать аборт? — Даша на мой порыв отреагировала холодно. Сама склонилась ближе, нажала кнопку разблокировки двери и вышла на улицу. И снова я, как раненый сайгак, бросился следом, поймал ее возле самых дверей. Схватил за руку и развернул к себе лицом.

— Даша!

Внутри бурлила адская смесь отчаяния и злости. Я ждал другого от нашего разговора. Серьезно был готов отказаться от всего ради девочки-ромашки, но она продолжала отталкивать, даже не пытаясь прислушаться к доводам разума.

— Егор, отстань от меня! — она ожесточенно пыталась вырваться из моих рук.

— Не могу! — меня уже накрывало. — Ты хочешь поставить крест на наших отношениях из-за того, что случилось еще до них. Даш, очнись! Мир не делится на черное и белое! Все ошибаются!

Она снова окатила презрительным взглядом, подливая еще больше масла в тот пожар, что разгорался внутри. Я не люблю уговаривать, не умею просить, прогибаться и юлить, особенно когда уверен в своей правоте. Ради Дашки сделал исключение, переступил через себя, но, похоже, что зря.

— Егорушка, милый, — с кривой улыбкой обронила она, — у тебя скоро ребенок родится. Вот и вали к его матери. Держи ее за руку, утешай, веди доверительные беседы, а меня оставь в покое.

— Знаешь, у меня создается такое чувство, что все это, — указал сначала на себя, потом на нее, — нужно только мне, а тебе похер. Ты даже счастлива будешь, если я на этой суке женюсь.

— А почему бы и нет? — Даша посмотрела на меня с вызовом. — Из вас выйдет прекрасная пара. Сука и кобель. И ты прав, мне похер.

Перед глазами — красная тряпка, в ушах — звон колоколов, где-то внутри за грудиной — ядерный взрыв.

Я никогда не был пай-мальчиком.

— Заебись, Дашунь. — протянул с усмешкой, чувствуя, как догорают последние предохранители, — просто заебись. Ну, раз похер, то погнали.

Она лишь тихо охнула, когда я рывком от нее отстранился и пошел прочь.