Исключительное право Адель Фабер

— Риган, — я повернулась к нему, — что произошло в столице на самом деле? Почему принц снова вынужден скрываться?

— Мадам, — он покачал головой, — есть вещи, о которых лучше не знать. Поверьте, ваша безопасность зависит от того, насколько мало вы знаете.

— Но я уже знаю достаточно, чтобы оказаться в опасности, — возразила я. — Разве не так?

— Возможно, — согласился он. — Но знать больше — значит подвергнуть себя еще большему риску.

После этого разговора мы больше не касались темы принца и его дел. Я поняла, что Риган не скажет мне ничего существенного, а настойчивые расспросы могут только ухудшить ситуацию. Лучше было делать вид, что меня устраивает роль невольной хозяйки, предоставившей кров случайному гостю.

Но самым странным в этом месяце были гости, настоящие и мнимые. Практически каждый день в поместье прибывали посетители, желающие осмотреть наших лошадей. В первые дни мне было трудно понять, кто из них действительно интересовался покупкой, а кто явился с докладом к принцу.

Граф Молтенберг, например, провел целых два часа в конюшнях, восхищаясь линиями разведения и расспрашивая мастера Жерома о родословных. Но затем я заметила, как он незаметно прошел в дом через черный ход и провел еще час в библиотеке с принцем Александром.

— Интересный человек, — заметил принц за ужином. — Разбирается в лошадях."

"— Да, — согласилась я. — Он купил у нас двухлетнего жеребца. Хорошая цена.

— Отличная сделка, — кивнул принц, и мы перешли к обсуждению качества вечернего супа.

Барон Уэстфилд вообще не пошел в конюшни, сразу попросил аудиенции у хозяйки дома, якобы для обсуждения деталей сделки. Но разговор наш длился ровно столько, сколько нужно было для передачи толстого пакета, который он извлек из внутреннего кармана сюртука.

— Документы о родословной интересующей меня кобылы, — пояснил он громким голосом, явно рассчитанным на то, чтобы его услышали возможные слушатели. — Надеюсь, мадам Фабер не откажется их изучить.

— Конечно, — ответила я так же громко. — Изучу и дам ответ через несколько дней.

Пакет я передала Ригану, который без лишних слов отнес его принцу.

Самым же неожиданным визитером оказался молодой человек, представившийся художником. Худощавый, с длинными волосами и мечтательными глазами, он просил разрешения написать портрет Ветра.

— Я специализируюсь на изображении лошадей, — объяснял он, расставляя мольберт в конюшне. — Ваш жеребец настолько прекрасен, что просто не могу устоять перед искушением запечатлеть его на холсте.

Он действительно рисовал — провел в конюшнях целый день, делая наброски. Но я заметила, что его взгляд часто блуждал не по лошадям, а изучал планировку зданий, расположение входов и выходов, места, откуда удобно наблюдать за подъездными путями.