Исключительное право Адель Фабер

Я спускалась в столовую, находила их уже сидящими за столом — принц неизменно вставал при моем появлении, галантно отодвигал стул, осведомлялся о моем здоровье. Риган молча кивал, избегая прямого взгляда, словно между нами не было тех долгих недель сотрудничества.

— Прекрасное утро, не правда ли? — говорил принц, указывая на окно, за которым действительно светило солнце или, наоборот, моросил дождь.

— Действительно, — отвечала я, намазывая масло на хлеб с преувеличенной тщательностью.

— Вчера я заметил, что розы в саду начинают цвести, — продолжал он. — Удивительно, как рано в этом году началась весна.

— Пьер говорит, что зима была мягкая, — добавляла я, и мы могли еще минут десять обсуждать капризы погоды, состояние дорог или качество урожая.

Эти беседы были удивительно… цивилизованными. Принц Александр оказался образованным собеседником с широким кругозором. Он мог часами рассуждать о новейших достижениях науки, о театральных постановках, о литературных новинках. Мы обсуждали книги — он читал Дибера в оригинале и восхищался точностью его социальных наблюдений. Говорили о музыке — оказалось, он неплохо играет на фортепиано и даже сочинил несколько мелодий во время своего изгнания.

— В северных королевствах, — рассказывал он за одним из ужинов, — я часто бывал в опере. Удивительно, как по-разному ставят одни и те же произведения. «Мальста» Мурди в исполнении амеверской труппы — это совсем не то, что та же опера в подаче вирданских артистов.

— Я видела «Мальсту» только один раз, — призналась я. — В Королевском театре, пять лет назад. Должна сказать, Виолетта показалась мне слишком театральной.

— Ах, вы имеете в виду мадам Бертран? — принц усмехнулся. — Да, она склонна к излишней драматизации. Хотя голос у неё действительно прекрасный."

"И так день за днем. Мы говорили обо всем на свете, кроме того, что действительно имело значение. Никогда не обсуждали его планы и его прошлое, словно существовал негласный договор — поддерживать видимость обычного гостеприимства, не касаясь опасных тем.

Но однажды вечером, когда мы закончили обсуждать театральные постановки, я не выдержала. Вопрос, который мучил меня все эти недели, вырвался сам собой:

— Ваше Высочество, — начала я, отставляя бокал с вином, — есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

Принц Александр приподнял бровь, но выражение его лица осталось спокойным:

— Слушаю вас, мадам Фабер.

— Кто тот несчастный, которого похоронили с королевскими почестями вместо вас? — вопрос прозвучал резче, чем я планировала.

Риган напрягся, бросив быстрый взгляд на принца. В столовой на мгновение повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на каминной полке.

Принц медленно провел пальцем по краю бокала, словно обдумывая ответ.