Исключительно твой

 — Да она рядом с Афиной не стояла и близко. В той чести и порядочности больше в миллион раз! И женской добродетели, кстати, тоже. Как можно этого не замечать?! Будь Афина такой, как вы себе ее представляете, она бы в жизни от меня не ушла! Она бы заставила меня на себе жениться. Шантажом, уговорами, как угодно. Но заставила бы! И тогда, заметьте, я бы, по крайней мере, растил своего ребенка, а не чужого! Но Афина другая. Ей не чужда женская гордость, неужели вам так сложно признать, что это вы, а не я, ошиблись?!

Отец дергается. И молчит… молчит. Ходит из угла в угол, как потревоженный хищник.

— И что это означает? Ты хочешь развестись?

— Да. Хочу. Помнится, вы сами мне это предлагали. Но теперь я могу это сделать без риска для компании.

— Ты же знаешь, что твое счастье для нас с мамой было всегда на первом месте? И эта история с Фаридой… Я бы ни за что тебе ее не навязал, если бы не был уверен, что ты найдешь с ней счастье!

— Я знаю, отец. И ни в чем вас не виню, хотя и может показаться иначе.

— Да уж… А если… — делает паузу, будто собираясь с силами, — эта Афина тебя не простит? Сам же говоришь — гордая!

— Пока не разведусь, я этого не узнаю. Она и близко меня к себе не подпустит, что бы вы там не думали.

Отец кивает. Тяжело опускается в кресло. Я знаю, как ему нелегко. Весь его привычный понятный мир рушится.

— Ты из-за этого начал свой бизнес? Как подстраховку на случай, если наши мнения разойдутся до того, что мы разорвем все связи?

Осекаюсь. Откуда он узнал? А впрочем, я никогда и ничего не мог от отца утаить. С самого детства складывалось ощущение, что перед ним я как на рентгене. Откашливаюсь. На самом деле я даже в страшном сне не могу представить такой вариант, но…

— Не думаю, что смог бы разорвать связь с семьей. Если только взять паузу в отношениях.

— Как далеко все зашло.

— Это всего лишь бизнес. Мне давно стоило испытать себя. Понять, что я могу создать сам, без подстраховки в виде вас.

— Надеюсь, семейное дело ты все же не бросишь.

— По доброй воле — нет. — Склоняю голову. Я на самом деле слабо себя представлял вне этого. Хотя, поставь отец ультиматум, наверное, все-таки смог бы уйти. Зная, что меня ждет Афина, смог бы…

— Хорошо. — Отец прикрывает глаза. — Делай так, как считаешь нужным. А ты, Зар, выходи. Хватит уже уши греть за дверью.

Я оглядываюсь. Представить мою мать подслушивающей просто нереально. Но вот она! Непривычно растрепанная и неприбранная. Но… постойте! Неужели отец дал добро на мои отношения с Афиной? Неужели он готов принять ее в семью? Я о таком даже мечтать не смел. Смешно будет, если Афина предпочтет мне этого своего Альберто.