Исключительно твой

На этот раз разносят чай-кофе и легкий перекус. На время кормежки Мариам предпочитает пересесть к нам. Тут бы мне поменяться с нею местами, но я просто усаживаю ее на руки."

"— Осторожно, не облей… — Афина осекается, не желая гнать коней и называть меня папой. А Марьям, не замечая заминки, кивает. Утыкаюсь носом в шикарные кудри дочки, а глаз не свожу с Афины. Ее лицо искажает болезненная судорога. О, как я ее понимаю! Я тоже… болю. Будто кто-то меня на медленном огне поджаривает. Как же так все у нас получилось? Почему?! Как себя простить?

Пока я мучаюсь виной, Марьям принимается за трапезу. А поев, доверчиво склоняет головку мне на грудь, прямо там, где мучительно ноет, лекарством, и почти тут же засыпает.

— Хочешь, я ее заберу?

— Нет!

Так, обнимая дочь, боясь даже пошевелиться, нарушив ее сладкий сон, я провожу остаток полета. На посадке даже исхитряюсь пристегнуть нас одним ремнем и не разбудить дочку. Полусонную проношу ее через накопитель. На паспортном контроле забираю из рук Афины документы. Но лишь увидев полное имя дочери, понимаю, зачем это сделал. Афина сердито выхватывает паспорт из моих рук. Видно, морда у меня совсем уж блаженная. Потому что она, смерив меня уничижительным взглядом, рявкает:

— Доволен?

— Более чем, — перехватываю ее ладошку. — Спасибо, что моя дочь Маратовна. Остальное мы тоже непременно исправим.

— Не наглей!

— Ты сама захочешь, — самоуверенно улыбаюсь. Афина закатывает глаза. Нас по очереди подзывают к окошку, и на некоторое время я теряю их с Марьям из виду. Пока контроли, пока багаж… Встречаемся уже на выходе из аэропорта.

— Проблемы?

— Никаких проблем. Вызываю такси.

Язык чешется, так хочется поинтересоваться, а что же Альберто? Если честно, мужик, который не может встретить свою женщину в аэропорту, не внушает никакого доверия. И слава богу, конечно! Гораздо хуже было бы конкурировать с кем-то порядочным.

— Афина, мы с радостью отвезем вас куда надо. Папа уже связался с нашим помощником здесь. За нами прислали минивэн.

— Марьям, поедем с бабушкой? — решаю сыграть нечестно. Марьям широко зевает, но кивает. Взгляд Афины становится просто убийственным.

Если в самолете от внимания родителей и сестры нас избавляли посторонние, то в салоне Мерседеса уже ничто ему не мешает. Мать с отцом устраивают Афине настоящий допрос. Мягкий, но довольно настойчивый.

…Да, Марьям родилась во Франции. Нет, роды прошли хорошо. Боли не чувствовала, хотя обошлось без анестезии. Ту просто не успели поставить, потому что Марьям очень торопилась родиться на свет… Нет, в Италию они едут ненадолго. У Афины работа. Что значит, какая работа? Нет-нет, в декрете она толком и не была… Нужно было зарабатывать. За Марьям присматривала няня. Очень хорошая женщина.