Исключительно твой

— Оставьте нас, — цедит Марат.

Вскакиваю из-за стола и, старательно контролируя себя, чтобы не сорваться на бег, выхожу из кабинета. Может быть, это паранойя, но чем ближе к свадьбе, тем сильнее Фарида заметна. Она может позвонить. Я знаю, когда именно она звонит. Может написать. Может, проезжая мимо, позвать Марата вместе пообедать, а потом выложить в соцсетях фото с женихом, которые я разглядываю как последняя мазохистка.

И вот так заявиться…

Сглатываю, но легче не становится. Тошнота все сильней подпирает горло. Льющееся в окна радостное полуденное солнце слепит, блики, проникающие сквозь пышные кроны деревьев, танцуя, все сильнее меня укачивают. Подбегаю к заваленному чертежами столу, успеваю достать корзину для мусора, и меня выворачивает. Долго. Мучительно. Рвота отнимает последние силы.

Смачиваю шелковый шарф холодной водой, натыкаясь на ополчившуюся на меня мебель, с трудом добредаю до дивана. Ложусь. Прикрываю лицо компрессом. И как будто проваливаюсь в забытье.

— Афина…"

"— Я тут… — едва слышно. Марат подходит. Смотрит на меня, сунув руки в карманы. На виске колотится венка. Я как завороженная не могу отвести от нее глаз. К горлу снова подкатывает.

— Ну что за драма, а? — касается моей щеки пальцами.

— Никакой драмы, — усмехаюсь я. Просто нехорошо как-то. Я не жду, что он останется. И вообще не на то давлю. А Марат оглядывается на дверь и замечает виновато:

— Мне надо отойти, ты же слышала. Сама справишься?

Губы растягиваются в полную горечи улыбку:

— Конечно. Я всегда сама справляюсь.

— Ну, зачем ты, а? Зачем эти упреки?

— Ты прав. Незачем. Иди.

— Поезжай домой, если плохо.

Закрываю глаза, давая понять, что его услышала. Цежу воздух в попытке унять тошноту.

— Афин, если ты каждый раз будешь так реагировать, мы далеко не уедем, — вздыхает Марат. Его слова до того меня поражают, что на секунду даже становится легче.

— Тебя ждут, — напоминаю, чтобы, наконец, остаться одной. Мар психует. Разворачивается на пятках, но все же, в последний момент сдержавшись, дверь закрывает почти бесшумно. Впрочем, даже этот тихий звук для меня звучит как отмашка. Я вскакиваю. И меня опять выворачивает.

Никакой драмы, черт его дери. Просто что-то несвежее.

Съедено. Или льнет ко мне грязными простынями. Какой-то вечный день сурка. Одно и то же. Может быть, это я какая-то неправильная? Недостойная… Нормального человеческого отношения. Ну, ведь почему-то так происходит в моей жизни? Второй раз уже происходит. Ровно по тому же сценарию. Вот только в первый раз мои чувства не были и близко такими острыми, как сейчас. Оттого и боль острее. Мучительнее. И, наверное, надо положить ей конец. Слабость, которую я проявила вначале, теперь выходит мне боком. Но Марат просил, Марат умолял… Вот я и сдалась, глупая.