Исключительно твой

Что очень глупо, согласись, ведь ты стольким пожертвовал ради этого проекта.

Нами… Она хочет сказать, что я пожертвовал нами.

— Ты не понимаешь. Я просто не могу…

— Я все понимаю, Марат. Пожалуйста, уходи.

И я ухожу, потому как ничего другого мне не остается. Ну не валяться же мне у нее в ногах, выпрашивая милости, как приблудившаяся псина?

Дома все привычное кажется чуждым. Брожу из комнаты в комнату. Утешаю себя лишь тем, что Афина погорячилась. Ей просто нужно время, чтобы смириться с положением, в котором мы оказались. Я ведь тоже с ним не сразу смирился…

Но проходит неделя, две, а ничего не меняется. Она старательно меня избегает. Делает свою работу, да, тут не придраться, при необходимости приезжает в офис, уверенной рукой ведет проект, но как только я пытаюсь вновь с нею сблизиться, натыкаюсь на непроницаемую стену.

— Афина, я знаю, что накосячил. Знаю. Давай уже исправлять все. Я больше так не могу…

— Ты решил отменить свадьбу?

— Нет, — на вдохе, взахлеб.

— Тогда, боюсь, ничего не получится исправить.

— Давай хотя бы все еще раз обсудим! Я не могу без тебя! Не могу.

Никогда ничего ни у кого не просил. Никогда так не унижался. Но если это плата за то, чтобы быть с ней — черт с ним. Я готов и просить, и умолять. Я вообще на что угодно согласен, только чтобы прекратить эту агонию. Две недели без нее — ад. А уж целая жизнь… Не хочу даже представлять.

— Ладно, — соглашается едва слышно. На секунду в ее твердом и отрешенном голосе проскальзывает странная беззащитность. И боль.

— Ладно? — вскидываюсь я.

— Давай поговорим. Я ничего не обещаю, но если это так важно…

— Важно! — киваю болванчиком.

— У меня на семь заказан столик в Эви…

— Сегодня я не могу.

Афина вскидывает ресницы. Я отвожу взгляд. И тогда она снова смеется. Тем жутким, нагоняющим ужас смехом.

— Ах, какая же незадача. У тебя по плану встреча с невестой? Как думаешь, может, нам составить график? Она по каким дням будет? По четным или нечетным?

— Афина."

"— Руки! — отскакивает. — Руки, Марат Маратыч, держите, пожалуйста, при себе.

И все. Все… Уходит. В отчаянии хватаю со стола первый попавшийся предмет (им оказывается тяжелая муранская ваза) и бросаю в стену. Ваза разбивается вдребезги. Стеклянные разноцветные брызги летят на пол, красиво переливаясь в льющемся от окна свете. Растерянно смотрю на то, как осколки разлетаются по полу. По руинам моей жизни скользят разноцветные блики. Абсолютный сюрреализм.

В действительность меня возвращает звонок телефона. Мама что-то щебечет о том, что у нас с Фаридой сегодня свидание. Я покладисто отвечаю, что помню. Как такое забыть? Карман оттягивает коробочка с кольцом, которое я по традиции должен был надеть на палец Фариды еще в день помолвки.

Умываюсь, сунув голову под кран.