Исключительно твой

Есть в этом что-то противоестественное, ненормальное, дикое…

— Дело не в этом. — Останавливаюсь и чуть отхожу в сторону, пропуская идущую к озеру парочку. Девчонка с любопытством на нас косится. Я уже лет пять как сошла с подиума и с обложек модных журналов, но в свое время так ярко о себе заявила, что даже теперь меня нет-нет да и узнают.

— А в чем?

— Я же уже сказала. Мне не нужна интрижка.

— А я ответил, что и мне она даром не далась.

— Означает ли это, что ты предлагаешь мне серьезные отношения? — усмехаюсь.

— Почему бы и нет?

— Потому что ты совершенно меня не знаешь и не можешь всерьез этого хотеть.

— Так давай познакомимся поближе. Разве не с этого начинают все нормальные люди?

Заманчиво. Боже, как это заманчиво. Просто вот так, не спеша, узнавать друг друга.

— У тебя, кажется, мясо горит, — съезжаю, поведя носом.

— Да блин! — Марат оглядывается, зарывшись пятерней в волосы. — Погоди, я сейчас сниму и вернусь.

— Не могу. Мне малышню уложить надо.

— Ладно. Тогда я приду, как справлюсь.

— Так не положено ведь, — теряюсь от его напора.

— Мы никому не скажем. Ну, все. Убегаю…

Растерянно провожаю взглядом широкую спину Марата. Ничего не могу с собой поделать. Он мне страшно нравится. Хромая, бреду к зданию интерната. Проверяю детвору. Перекидываюсь парой слов со старшими, малышам читаю сказки, а те доверчиво льнут ко мне. Будучи еще наивной дурочкой, я верила, что обязательно смогу кого-нибудь из них забрать в свою семью…

— Афин, — в тишине комнаты зовет меня воспитательница. — Ты никак задремала?

— Нет.

— Там к тебе пришли. Такой… темненький.

Сердце подпрыгивает в груди.

— Спасибо, — шепчу, осторожно отвожу ручку Танюшки, даже во сне продолжающую сжимать мой указательный палец. Встаю. У зеркала в коридоре останавливаюсь ненадолго, жалея, что не потрудилась хоть немного прихорошиться. Это то же самое зеркало, у которого я лет пятнадцать назад крутилась, собираясь на свое первое свидание. Смешно… И страшно почему-то, и томно.

Касаюсь пальцами лица. Убеждаю себя, что оно по-прежнему красиво. Все-таки у меня были самые лучшие врачи. Может, права Сергеевна, и мне стоит перестать зацикливаться на прошлом, позволив себе небольшую, придающую уверенность шалость? Марат как раз из тех мужчин, рядом с которыми у женщины очень быстро поднимается самооценка.

Спускаюсь потихоньку. Таблетка, видно, перестает действовать, и ступать на ногу все больнее. Поморщившись, выглядываю в окно. Марат сидит на качелях, поставив на колени полную снеди тарелку.

— Марат! — зову, поколебавшись. Он торопливо преодолевает двор. — Проходи!

— Будем нарушать? — сверкает глазами.

— Похоже на то. У меня нога вконец разболелась. Или так, или отложим.

— Да какой там?! Я тебя лечить буду. Вот, вроде бы ничего получилось.