Исключая чувства

В кабинете пришлось задержаться еще ненадолго, но разница — уйти ли в двадцать или в сорок минут одиннадцатого — не была значительной. Сегодня работу Лара закончила слишком поздно для встречи с Димой.

Впрочем, она рассуждала про себя, потуже затягивая пояс пальто, стоя перед зеркалом, несущественно: завтра суббота — их официальный вечер. Не было нужды торопиться.

Просто… после среды в памяти остался мутный осадок неловкости, который не терпелось вымыть привычными впечатлениями, закрыть воспоминания о своих неуместных откровениях стандартной схемой действий, убедиться, что ничего не изменилось.

Собственное поведение двухдневной давности Лара находила неудовлетворительным. Ее всегда очень раздражали подобные жизненные эпизоды, в которых она вопреки разуму становилась нехарактерно открытой.

Расклеилась, наговорила ненужного, хотя вовсе не стремилась выдавать сведения о себе постороннему человеку. Неприятно удивляло, что в среду она без промедления превратилась в слабохарактерную, не преминувшую пожаловаться на мир барышню, какой быть до презрения не хотела.

Радовало только то, что в себя Лара тем вечером пришла быстро и уехала домой. Она совершенно не хотела, чтобы Дима принялся ее жалеть или стал набиваться в друзья после их камерного ужина на его кухне, о котором теперь вспоминалось с неловкостью и опаской — намного спокойнее не иметь подобных взаимодействий с тем, кого не собираешься пускать в ближний круг.

С Димой дальше приятельских отношений они не зайдут никогда.

Глава 25

Рядовая консультация вопреки изначальным расчетам затянулась на лишние двадцать минут, за которые Дима несколько раз поймал себя на том, что от нетерпения постукивает ручкой по разложенным на столе бумагам. Клиент, казалось, не обратил внимания — по крайней мере дотошные, идущие на вторую репризу вопросы задавал без единой запинки и с прежним энтузиазмом, ничуть не смущенный тем, что буквально повторяет проговоренные ранее нюансы.

Прекрасно понимая, что у клиента началась нервная стадия недоверчивого любопытства и спрашивает он только успокоения ради, Дима насилу слушал и отвечал с должным вниманием. Сосредоточиться на рабочих обязанностях было трудно: он то досадливо поглядывал на часы, то отвлекался на мысли, по вине которых ему и не сиделось на месте.

С самого утра отвлекался или, вернее, увлекался. Совершенно неуместными для офиса фантазиями. Рациональный подход к своим желаниям и намерениям плодов не принес, переключиться не удалось, да и Дима прилагал откровенно слабые усилия в попытках думать о чем-нибудь другом.

Один конкретный кабинет на тринадцатом этаже был сейчас самым привлекательным местом на Земле.