Искатель. 1997. Выпуск №2

Вспыльчивые и самолюбивые, оба относились друг к другу настороженно, но с уважением. Филин ценил Мавра за бойцовские качества, а Мавр Филина, как ни странно, за умение сидеть в седле. Это слияние было настолько органическим, что в скачке они почти не чувствовали друг друга. Это были две пружины одного механизма: откажи одна из них – рекордам конец."

"Но если бы им пришлось расстаться, то они расстались бы без сожаления. Может быть, слегка взгрустнул Мавр. Филин – нет. Он был жокей. Менял лошадей как перчатки, привязанностью не страдал, и Мавр в его спортивной карьере остался бы как воспоминание о победах.

Мавр брал призы, Филин торжествовал. Еще бы! Кому не приятно ходить в чемпионах?!

Эту полосу своей жизни Мавр помнил смутно. Платформы, трюмы пароходов, чужие ипподромы – все слилось в пульсирующую, стремительно летящую под ноги гарь беговой дорожки.

Это был круг без начала и конца.

Мавр начал уставать. Но Филин не хотел замечать этого. Ему нужны были рекорды, слава. Он хотел выжать из Мавра все, на что тот был способен, И выжимал. Выжимал варварским, диким способом, чуть не насмерть загоняя жеребца.

Мавр никогда не хитрил, всегда и везде выкладывался весь, без остатка, как бы тяжело ему ни приходилось. Именно это его и погубило. В одном из заездов он почувствовал боль в правом плече. От испуга сбился с ритма. Филин выругался и огрел его хлыстом. Мавр рванулся и тут же почувствовал боль в правой ноге. На финише он был четвертым.

Соскочив на землю, Филин чертыхнулся и в сердцах треснул Мавра, кулаком по шее. Мавр, вскинув голову, злобно фыркнул.

– Шалишь! – крикнул Филин, с трудом сдерживая жеребца. Туго рассекая воздух, свистнул хлыст. Раз… другой, третий! И здесь впервые в жизни Мавр вышел из повиновения. Оскалившись, он молча грудью прыгнул на Филина, укусил его и сбил с ног. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы Мавра не оттащили в сторону.

Вскочив, Филин отряхнулся, перекинул хлыст из левой руки в правую и шагом, не предвещающим ничего хорошего, двинулся на жеребца. Один из жокеев преградил ему дорогу:

– Иди душ прими, помогает.

Филин не ответил. Заложив руки за спину, смотрел он круглыми, потемневшими от злости глазами на Мавра. Тот, похрамывая, уходил в конюшню.

Через полчаса доктор констатировал:

– Разрыв связок на сухожилиях правой передней ноги, разбито плечо.

Так закончилась короткая, но блестящая спортивная карьера Мавра

После недолгих рассуждений Мавра отдали в школу верховой езды.

«Пусть поработает, к кобылам ему еще рано, молодой», – решило начальство. Так Мавр обрел новый дом. Впрочем, от старого он почти ничем и не отличался. Такая же конюшня, такой же денник, только вот жизнь началась совершенно новая – спокойная, размеренная, без происшествий. Почти месяц Мавра не трогали.