Искатель. 1997. Выпуск №2

Сахар пах табаком, железом и прочей дрянью, которую ухитрялся таскать в карманах запасливый Филин, но все же на вкус был нежен и приятен.

По молодости и по неопытности Мавр решил, что на этом все его мучения кончились. «Ничего, и так жить можно», – подумал он. И снова ошибся. Однажды после очередной пробежки на корде Мавр, тяжело поводя запотевшими боками, отдыхал. Подошел Филин. Презрительно скосив глаз, Мавр гордо отвернулся. Но седло, как обычно, не сняли. Наоборот, так стиснули бока, что у него затрещали ребра. Мавр присел на задние ноги и, ничего не понимая, попятился. Филин хлопнул его по шее маленькой, но жесткой, как резина, рукой, дико вскрикнул и вдруг очутился у него на спине.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Мавр совершенно растерялся. С секунду он недоуменно топтался, кося желтым, налившимся кровью глазом, затем, почувствовав, что его никто не держит, взвился и вихрем вылетел за барьер."

"Разъяренный, дрожащий от негодования, Мавр не желал покоряться. Он дико ржал, яростно фыркал, делал бешеные скачки, пытаясь сбросить непрошеного наездника.

Это был долгий и жестокий поединок. Блестящие бока Мавра потускнели от пены. Он падал, тут же вскакивал, бросался то в одну, то в другую сторону. Но все было бесполезно. Наездник чувствовал его каждое тайное движение: вовремя спрыгивал, когда Мавр падал, и мгновенно оказывался в седле, когда он вставал.

Мавр устал. Его порывистые скачки становились все слабее, вылетавшая из ноздрей пена окрасилась кровью, медяшки глаз потускнели и смотрели испуганно и жалко. А победитель – властный, до беспощадности холодный – все понукал его, заставлял идти вперед.

Профессиональная гордость… Престиж… Эти качества свойственны не только людям. Они есть и у животных. Никто не знает, что заставляет ездовую собаку день за днем, милю за милей, выбиваясь из последних сил, тащить тяжело нагруженные нарты. Страшный, непосильный труд! Он убивает собаку. Но попробуй выпряги ее, и они сдохнет, сдохнет от обиды и тоски.

Верховые лошади… Нет для них большего счастья чем неудержимо рваться вперед, стлаться по земле в бешеном сухом карьере. Это их работа, они рождены для нее, и, как бы ни была тяжела эта работа, она – высшее выражение их существа, их жизнь и единственная радость.

Познал дьявольскую радость бешеной скачки и Мавр. Уже в четвертом заезде на 1500 метров для двухлеток он веселым ржанием возвестил о своей первой в жизни победе. Что произошло, Мавр не понимал, но по тому, как звенела кровь и кружилась голова, чувствовал: что-то необыкновенное.

Победы отравили Мавра, заразили, и уже ни одна сыворотка не могла спасти его от этой болезни. «Вперед только вперед, быть первым, не дать себя обойти!» – вот что стало его девизом.

Ипподром Мавр изучил, как свой денник.