Искалеченные

Его член отреагировал на меня. Но сам Рэймонд не хотел меня. Его отпугивали мои синяки, и то, что со мной сделал Майк.

За одно мгновение мой взгляд стал убийственным, и я с яростью потянулась за топиком.

– Что ты делаешь? Мазь должна впитаться, – Рэймонд поднял темные глаза на мое лицо.

– Я тебя отпугиваю? – спросила я, и мой голос от напряжения дрогнул. – Скажи, как есть! Кто захочет ту, на которой оставил отметины другой?

Если тишина могла оглушать, то сейчас был, как раз такой случай. Несколько секунд Рэймонд молчал, но лучше бы он накричал на меня.

– Ты правда считаешь, что меня отпугивают синяки? – недовольно спросил он, закручивая крышку на банке.

Интересно, а у него есть мазь, чтобы стереть из памяти весь этот дурацкий день?

– Называй вещи своими именами! Вместо "синяков" ты хотел сказать "клеймо"! – закричала я, наперекор Рэймонду натягивая обратно топик.

– Если бы я хотел сказать "клеймо", я бы сказал прямо в лоб! – его глаза пылали огнем. Рэймонд кинул банку на стол, и она, проскочив по поверхности, с шумом упала на пол. – Я говорю, как есть. В отличие от тебя у меня нет привычки не договаривать.

– Спокойной ночи! – выпалила я и отвернулась от него к стенке дивана.

Воцарившаяся тишина в комнате прервалась дрожью в стенах. Рэймонд вышел из квартиры, со всей силы хлопнув входной дверью.

– Кретин, – прошипела я, укрываясь пледом.

Щека соприкоснулась с подушкой, и я поморщилась. Боль была не от ссадины, боль была от обиды. На что я надеялась? Разве я могу привлечь внимание такого парня, как Рэймонд? Он не испытывает ко мне никаких чувств, кроме жалости.

Все эмоции, скопившиеся за день, превратились в потоки слез. Я потеряла счет времени, рыдая в подушку. Когда мои обессиленные от тяжести веки сомкнулись, я провалилась в сон.

Когда его глаза растворились, резкая вспышка света ослепила меня, и от неожиданности я подскочила, приняв сидячее положение. От частого дыхания моя грудь быстро вздымалась и опадала, а мой взгляд метался по темной гостиной.

Вечер давно сменился мраком ночи. Сколько же я проспала?

Из моих мыслей меня вырвал звук лязгающего металла и глухих ударов из соседней комнаты. Это Рэймонд? Что он делал?

Любопытство победило волнение, и, скинув с себя плед, я аккуратно поднялась с дивана. Стараясь меньше наступать на поврежденную ногу, я медленно прошла по коридору и остановилась рядом с дверью, за которой звуки глухих ударов возобновились с удвоенной силой. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

От увиденного у меня перехватило дыхание.

В комнате, освещенной настенной лампой, Рэймонд яростно и с силой колотил боксерскую грушу. Она висела на цепях, и при каждом ударе по мешку, звенья жалобно скрипели под потолком.

Я знала, что подглядывать нехорошо.