Исход зверя

Возраст изверга достигал не менее миллиона лет, по сути, он давно пережил срок своего существования и был больше мертв, чем жив, в отличие от своего бессмертного отца, продолжавшего координировать развитие человечества, питающего его энергией.

Вошла Евангелина. Она была великолепна, хотя и оделась соответственно статусу – в фиолетовый клобук и багровую шаль. Но ее красота была колдовской, а не естественной, как у молоденьких девочек, и это сразу бросалось в глаза.

Заложницы, захваченные охотниками в разных городах России для ублажения своего хозяина, притихли.

Черная Графиня оглядела толпу девушек, на лицах большинства которых читались обреченность и страх, усмехнулась.

– Успокойтесь, дурочки, никто вас не обидит… если не будете проявлять непокорство. Я верховная жрица храма Евангелина, и мне нужны послушницы, которые в будущем могут стать жрицами и иметь большую власть. Кто из вас добровольно согласится пойти в послушницы?

Ответом Черной Графине было молчание и испуганно-опасливые, нерешительные и несогласные взгляды.

– Отпустите нас! – раздался вдруг чей-то возмущенный голос, заставив всех вздрогнуть. – Иначе очень пожалеете!

Евангелина поискала говорившую, встретила ее взгляд, с недоумением приподняла тонко подчищенную бровь.

– Кто это?

Хрис приблизился к верховной жрице, склонил голову.

– Это жена нашего врага Ильи Пашина, который…

– Я поняла, старик, можешь не продолжать. Вот, значит, как она выглядит, отступница. Ничего не скажешь, красавица, своевольная и независимая, одно удовольствие работать с таким материалом. А может, ты пойдешь ко мне в помощницы?

– Никогда!

– Жаль, ты далеко пошла бы, девочка. Ишь, глазищи-то сверкают! Сколько силы в голосе! Твоя мать, или бабка, или кто-то еще в роду случайно не были колдунами?

– Были ведуны и ведуньи. Но не злые колдуны!

– Значит, по-твоему, я злая?

– Какая бы ты ни была, твой век отмерен. Ни хитрому, ни умелому, ни мудрому чародею суда Божьего не избежать![12]"

"Глаза верховной жрицы наполнились черным пламенем, но она сдержалась, шевельнула рукой:

– Отведите ее ко мне в келью.

Хрис посмотрел на своего помощника. Потап Лиховский молча вытолкал Владиславу из толпы девушек и, несмотря на ее сопротивление, вывел из зала.

– Кто еще отказывается мне повиноваться? – оглядела притихшую толпу Черная Графиня.

– Я! – с отчаянным вызовом шагнула вперед полногрудая девица с русой косой. – Вы не имеете права держать нас здесь и приказывать, что делать!

– Имею, милая моя, имею право, – усмехнулась Евангелина. – Люди делятся на пастухов и стадо, так вот я из первых, а вы – из вторых. Мой бог поддерживает такое деление.

– Ваш бог – дьявол!

Евангелина принахмурилась, оглядела лица тридцати с лишним девушек, качнула головой.