Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – О-о, Вера! Наконец-то! Мы так рады. Наконец-то!"

"У меня похолодело в груди. Что-то с ними произошло. Случилось что-то неприятное. Но – что? Они обе стоят передо мной, живые и невредимые… Возможно, обокрали квартиру? Быстрым, незаметным взглядом я окидываю прихожую, комнату. Нет… Вроде бы все без изменений, следов грабежа не видно. Значит… значит, произошло что-то с женихом Ани – с Гербертом… Обнаружили ли его еще перед приходом русских и убили как дезертира проводящие облаву немецкие жандармы, или это наши пристрелили Герберта – сочли его за скрывающегося фашиста?

Как неприятно, даже страшно спрашивать об этом. Но надо. Я должна. Только сейчас я заметила, как изменились обе сестры. Фрау Гильда производит впечатление тяжелобольного человека – тусклый взгляд, устало опущенные плечи. У швестер Ани – темные, почти черные круги под глазами, дрожащие, бледные губы.

– Что произошло, Ани?

– Как тебе сказать? Нам страшно! Мы очень хотели, чтобы все было хорошо. Старались. В то первое утро, когда в город пришли русские, мы увидели, что на многих домах висят белые флаги, и тоже спустили из окна вниз простыню. Потом мы с Гильдой вышли на улицу. У меня в руке были цветы. Мы хотели приветствовать советских солдат, которые шли по дороге, кричали им по-русски: «Здравствуй… Здравствуй… Мы люблю тебя!..» А один солдат вдруг выскочил из рядов и… он подбежал к нам и…

У меня еще больше похолодело в груди. «…И что?»

– Он вырвал у меня цветы и бросил их на землю. При этом кричал на нас что-то непонятное. А потом… потом он сорвал часы с моей руки…

О Боже. Какой стыд! Но я должна сохранить внешнее спокойствие!

– Ани, а что с Гербертом?

– Его забрали. Тоже ваши, красные. Они пришли на второй день. Мы пытались объяснить им – Герберт не нацист, он дезертировал из армии Гитлера. Он ждал русских. Но они не слушали нас, говорили на Герберта: «Фашист… фашист», а потом – «гефангенер»[81] – и увели с собой. Сейчас мы ничего не знаем о нем. Те, кто приходили… о-о, они были такими агрессивными!.. Они… теперь нам так страшно! Мы боимся оставаться здесь…

Так. Ани явно что-то недоговаривает. Вероятно, случилось худшее. Неужели те, кто забрали Герберта, оказались еще и насильниками? Однако я не хочу и не буду расспрашивать перепуганных немок больше ни о чем. Сейчас я должна преподать им что-то наподобие маленькой лекции на тему: «Немецкие завоеватели в России».

– Послушай, Ани, и вы, фрау Гильда, пожалуйста, послушайте тоже меня… То, что случилось с вами, – еще не самое страшное. Вы обе живы и здоровы, продолжаете оставаться в своем доме, в привычной обстановке.