Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Днем в чердачные оконцаСозерцали крыши БитоваИ по очереди солнцемГрели руки перебитые.Сны ночами нам не снились.Тьма была тут света краше,Как стыдливо торопилисьК переполненным парашам.Дни тянулись, словно годы,Полны горестных сомнений,И глушил народ невзгодыСообразно настроенью.Бились в покер англичане,Чехи барахло латали,А французы и датчанекляли Гитлера с Лавалем.Грызла Надька жмых украдкой,«Прынцы» четки в лад сучили,Итальянцы пели сладкоПро Сантанту и Лючию.В сутки раз замки спадали,Петли ржавые скулили,И, зажав носы платками,Два солдата бак вносили.С «ором» в очередь глумливым,Мол, не люди вы, а мошки,Раздавали хлеб брезгливоНам – в раскрытые ладошки.Одарив слегка водою,Волокли вниз мертвецов…И опять, натужно воя,Громыхал дверной засов.Мы ж, умяв все пайки разом,Зачинали песнь любимую,Пели громче раз от разуПро «Москву непобедимую…».Но однажды в «штадтарбайтеры»Семерых нас отобрали,И под дулом автоматовОстальных на смерть погнали…Мы живем. Мы дышим просто,Вы – в сырой земле лежите…И за это, братья, сестры,Вы простите нас. Простите.Мы поем, свободе рады.Вы – безмолвны. Вы – молчите…И за это, камераден[78],Нас, пожалуйста, простите.Мы уедем. Ждет нас дело.Остаетесь вы навечно…Мы пред вами, компанелло[79],Виноваты бесконечно.Пусть наступит жизни осень,Пусть зима суровой будет…Верьте мне, мои геноссен[80], —Никогда вас не забуду.18 марта

Понедельник

Мы едем в Россию!! Домой!! Еще несколько часов пути, и, возможно, уже завтра промелькнут перед глазами и исчезнут в постылой дали полосатые, пограничные столбы, и взору откроется наконец самая желанная, самая любимая, самая красивая на свете моя Российская земля. Завтра, завтра…

Все произошло неожиданно, непредсказуемо, стихийно. Вчера, после завтрака, я, как и было задумано накануне, отправилась навестить швестер Ани. Долго искала нужный дом. Ведь, когда февральским вечером мы пробирались с Ани по погруженным во тьму улицам среди потока беженцев, я не сумела абсолютно точно запомнить его месторасположение.

Наконец чисто интуитивно определила – здесь. Эту тяжелую, выходящую на круглую площадь дверь открывала тогда швестер Ани, по этой широкой лестнице мы, на ощупь, рука в руке, поднимались с ней, а позднее спускались вниз, а фрау Гильда, стоя на пороге квартиры, освещала ступени желтым, дрожащим от сквозняка огоньком жестяной лампы с отбитым на верхушке стеклом.

Я несколько раз нажала на кнопку звонка, потом дважды постучала – за дверью царило безмолвие. И все-таки там кто-то был, я чувствовала это. Наконец тихий, испуганный голос спросил:

– Кто там? Вер ист да?

– Ани, открой, пожалуйста. Это я…

– О-о, Вера! – Дверь стремительно распахнулась, и я тут же очутилась в объятиях сначала – швестер Ани, затем – ее сестры – фрау Гильды.