Барышня ищет работу (СИ)

Агафья помогла, я вышла, и там увидела как раз всё сборище — и нашего управляющего, и того самого поверенного, и Соколовского, и незнакомого мне чиновника из городской управы. И все прочие обитатели дома — Агафья, Марфуша, Афанасий и Степан — тоже были. Тут-то нам и сообщили, что в завещании госпожи Серебряковой оказались упомянуты мы все — и всем нам причиталась оттуда какая-то доля. И после магического расследования было установлено, что мы не причастны к её преступлениям, значит, можем получить то, что нам было отписано. И знаете, это оказалось щедро. Я поняла, что могу снять себе жильё, и неспешно заниматься поиском работы, нужно вот только встать на ноги.

Основной капитал Софьи оказался велик. По завещанию, он весь был предназначен на нужды родного города, и на развитие женского образования — именная стипендия в девичьем институте, вложения в женские гимназии. Конечно же, теперь уже никаких именных стипендий никто делать не собирался, но высокие чиновники посовещались и решили применить эти деньги именно так, как они и были предназначены. Потому что нужно строить мост через реку, нужны деньги на строительство дорог в губернии, и образование тоже нужно, тут покойная была кругом права.

Нам было сказано, что деньги наши находятся в Сибирско-Азиатском банке, и что получить их можно в любой рабочий день. Что ж, как только встану на ноги, так непременно и займусь. Теперь у меня есть здешний паспорт, и наверное, устроиться в жизни будет проще, чем в самом начале.

Ещё оказалось, что некоторые мои товарищи по здешней службе уже поняли, как будут жить дальше. На коней нашёлся покупатель, и Афанасия позвали служить вместе с ними — кажется, кто-то из компаньонов Софьи. Агафью звали служить в какой-то дом — она полагала, что страсть как хотят послушать, что она будет рассказывать про Софью и свою службу здесь. Марфуша слыла отменной кухаркой, у неё было целых три предложения. Она выбирала. Степан чесал затылок и говорил, что жить пойдёт к куму, до весны, а весной подастся на заработки, есть у него на примете верное дело.

А Антип Валерьяныч мигрировал в городское финансовое управление — потому что никто лучше него не разбирался в делах покойной барыни. Его прямо с поклоном пригласили — мол, будете и дальше смотреть за этими же финансами. Конечно же, он согласился.

Оставалась лишь я. Я подумаю об этом завтра, говорила я себе, когда брела в свою комнату после совещания с чиновниками и потом ещё после наших переговоров меж собой, когда чиновники ушли.

В постели думалось плохо. Я поспала, потом снова вышла и поела — прямо на кухне, вместе с Марфушей и Степаном."

"— Ты, Оленька, не печалься, — говорила Марфуша. — Тут про тебя уже интересуются — куда ты теперь пойдёшь.