Барышня ищет работу (СИ)

— Откуда вы взялись?

— Из подвала… из подвала, из-за запертой двери, которую никто не видит, нас никто не слышит, но мы есть, мы не уходим, мы не можем уйти, пока она здесь… мы заберём её с собой…

— Непременно, но чуть позже. Пусть сначала она расскажет нам всё.

— Мы расскажем… мы можем… мы знаем… Мы ждали, пока и на неё найдётся управа… Спасибо вам, господин маг…

— Это не я, это Ольга Дмитриевна. Она должна была стать одной из вас, но наследство бабушки не позволило.

— Спасибо тебе, Оля, спасибо! — шептали вокруг меня. — Ты должна была стать одной из нас, а стала повелительницей таких, как мы!

Да какое там наследство, что такое-то, кем я стала?

Тем временем Соколовский, кажется, понял, что призрачные девушки просто так не уйдут.

— Госпожа Серебрякова, вам придётся рассказать нам всё прямо сейчас.

Но как она расскажет-то, я ничего не понимала. И если девушки, когда я закрыла глаза, виделись мне просто обычными людьми, то Софья — чем-то очень чёрным, неодолимым и страшным. Нет, не очень страшным, потому что я вдруг поняла — теперь она ничего мне не сделает. И никому другому тоже.

Соколовский что-то делал — вытащил из кармана какой-то кристалл и поставил его на стол, а потом принялся плести руками какую-то штуку из серебряных нитей, я только лишь не поняла, откуда он их брал. Эта штука прикоснулась к Софье, вновь подняла её голову — только глаза остались закрыты.

— Кто ты? — спросил некромант.

24. Она очень хотела жить

24. Она очень хотела жить

— Софья Зигель, — ответила она.

Вот прямо взяла и ответила. Я не поняла, как это, потому что видела — она мертва, совершенно мертва. Душа? Он умеет расспросить душу?

— Как долго ты тянула жизненную силу из живых?

— Долго, — мне послышался смешок. — Мне было двадцать три, я была впервые замужем, я подхватила лихорадку на балу у Савельевых, и я умирала. Брат моей матери подсказал, что можно сделать, чтобы не умереть. Он видел, как такое делали, кто-то, однажды, давным-давно, в позапрошлом ещё веке, при Екатерине-матушке. Он стоял и смеялся, и говорил — хочешь жить, так попробуешь. Магических сил у меня было достаточно, это физических осталось мало. И я попробовала.

— У кого ты отняла жизнь?

— У мужа. Он взял меня в жёны потому, что хотел на старости лет детей-магов, дети от других жён не выжили. Мне объяснили, что это очень выгодный для нашей семьи брак, потому что мой отец был не из тех чиновников, кто богатеет при должности, а как раз наоборот. И предложение Раковского было для нас хорошим, другое дело, что юной деве хотелось восхищения и любви, — она снова усмехнулась. — Однако, какая ж там любовь, когда мужу шестьдесят, и у него даже во сне строчки баланса перед глазами? Мне показалось хорошим взять его жизнь и жить, он ведь взял меня, и не поморщился.