Барышня ищет работу (СИ)

И она тоже была тут, восседала, сложив руки на стол, как всегда делает, и сверлила меня взглядом. Над нами светились магические шары.

Так, она вправду угрожала, или мне привиделось от усталости?

— Госпожа, отчего она очнулась? — со страхом в голосе спросила Антония откуда-то из-за спины.

— Очнулась? — не поверила Софья Людвиговна. — Привяжи её. Мало ли.

Раз — и мои запястья охватывают невидимые путы, привязывают руки к деревянным подлокотникам, и два — так же ноги к ножкам кресла. А кресло тяжёлое, я с ним разом то ли встану, то ли нет.

— Что происходит, Софья Людвиговна? — я постаралась спросить как можно более строго.

— То, что должно, — ответила она даже без своей всегдашней усмешки. — Антония, ты не рассчитала дозу зелья?

— Да как раньше делала, так и сейчас, — забормотала Антония.

— Видишь, почему-то не сработало. Значит, придётся разом. Запри дверь, мало ли. Вдруг ты и защиту поставила так же?

— Да хорошо я поставила, — никогда, ни разу я не слышала у Антонии такого плаксивого голоса, она всегда надменна и говорит с чувством изрядного превосходства.

— Что вы собираетесь делать? — я ещё пытаюсь делать вид, что с ними можно договориться, хотя мне страшно, очень страшно.

Я встряла, да? Мне не нужно было соглашаться на предложение этой вот милейшей дамы и перебираться к ней жить и работать? Я снова ошиблась? И что делать-то?

Софья Людвиговна не обратила внимания на мои слова — никакого, прямо скажем. Тогда я подумала, что Антония может быть более слабым звеном, и повернулась, то есть — попыталась, хотя бы голову повернуть и увидеть её.

Антония была растрёпана и как будто напугана — что-то тут не так, за ней такого не водится обычно.

— Антония, что происходит? — обратилась я предметно к ней. — Что вы тут устроили?

— Замолчите, вам уже не спастись, — отмахнулась та, не глядя на меня.

— Закрой ей рот, — холодно сказала Софья. — Видишь, где-то ты просчиталась. Почему она не спит? Почему она взялась разговаривать? Ни к чему это.

Антония шевельнула пальцами в мою сторону — и я поняла, что более не могу произнести ни слова. Принялась дёргаться — вместе с креслом.

— Но если её совсем обездвижить, то как надо, уже не выйдет! — Антония чуть не плакала.

— Вот потому я и говорю, что ты где-то ошиблась, — Софья говорила холодно и строго. — И если не получится, как надо — не обессудь, я не смогу с тобой поделиться в той мере, как делаю всегда.

— Это несправедливо! Госпожа Софья, я же всегда за вас!

— А что тебе оставалось? — пожала та плечами. — Не нужно было людей убивать. И кому ты такая потом была бы нужна, если бы вдруг выжила после каторги? А так и на каторгу не попала, и жила все эти годы припеваючи.

— Только вам можно, да? — всхлипнула Антония.

— Мне можно. Я сама отвечу за всё, что совершила.