Барышня ищет разгадки (СИ)

— Ничего не понимаю, — честно сказал Михал. — Кого я убрал-то? И что, доносящий не знает, что подобного не скрыть?

— А там посмертного допроса не то не было, не то ты сам его проводил, — сказал отец с усмешкой.

— Так всегда же свидетели какие-то есть, — он продолжал ничего не понимать.

Донос? На него? С какой радости и кому вообще это понадобилось?

— А точно ли всегда? И заключения твои они тоже всегда подписывают?

Михал задумался.

— Сегодня точно подписывали. А есть ли копия?

— Так вот нет, и я увидел только потому, что с Третьяковым мы сто лет знакомы и девяносто девять из них вместе служим, — Третьяков — это министр, маг-боевик, и с отцом они и вправду знакомы давно и хорошо. — И уж конечно, фамилий ваших местных в голове не удержал. Там вообще как, есть кому за тебя слово-то сказать? Или нос дерёшь, и со всеми перессорился?

— С чего перессорился-то?

— А с чего на тебя доносы пишут?

— На кого не пишут-то?

— Ты прав, на всех, но не на всех кладут официально министру на стол, чтоб непременно дать ход и учинить разбирательство.

— И прямо будет разбирательство?

— Потянет Андрей Савельевич, сколько сможет, если не будет никакого движения — то и замнёт, а будет — ну, там посмотрим. Но ты не думай, что легко отделался, во-первых, ещё и не отделался, а во-вторых — если хотят меня подвинуть, то и от тебя не отцепятся.

Это как раз было понятно, и если речь о каких-то отцовских врагах, то те точно не отцепятся. И будут пользоваться любыми средствами, это тоже понятно. Только вот кто те враги, и чего они успели напридумывать о нём? Придумать-то о ком угодно можно, дело нехитрое, особенно — если человек не в своём огородишке небо коптит, а по всей немалой губернии мотается.

Настроение испортилось совершенно, и он понял, что даже не спросил отца — узнал ли тот что-то о Куницыне. Не до Куницына ему сейчас, это всякому понятно.

Что ж, значит — будем ждать новых сведений. И готовиться к возможной войне."

"7. О возможных причинах доносительства

7. О возможных причинах доносительства

Не зря говорят — утро вечера мудренее. То, что в ночи показалось неприятным донельзя, утром уже виделось так или иначе разрешимым. И Соколовский первым делом связался с Болотниковым и выразил желание переговорить.

— Заглядывай, смертушка, только поскорее, — кивнул в зеркале Болотников. — А то Илья Елисеич ждёт.

Ого, Илья Елисеич, губернатор, значит. Интересно, в чём там вопрос? Или не могло так быстро дойти и распространиться?

— Прямо сейчас и загляну, если арро нальёшь.

— Отравы твоей заморской налью, куда уж деваться. Нет бы чаю, как добрый человек, — смеялся Болотников.

А Соколовский предупредил Алешку, что уходит, да как бы не на весь день, и отправился.