Барышня ищет разгадки (СИ)

— Что-то у нас который день сплошные покражи продовольствия, — ворчал Пантелеев. — То нежить соль с мукой ворует, то эти вот, — брезгливо морщился, вспоминая допрос брата убиенного.

Тот брат не сразу, но сознался, что вместе с покойным Трифоном и ещё с соседом Вовкой уволокли три мешка, договаривались сбыть через бакалейную лавку кума, но Трифон решил схоронить полмешка для своих нужд — домашних настоек, которыми приторговывал, и варенья. Однако компаньоны приметили недостачу, прижали к стене, слово за слово, дошло до драки, и дальше уже случайность — потому что никто не ожидал, что Трифон упадет головой аккурат на угол сундука, окованный металлом, и тут же отдаст богу душу. А собирались-то всего-навсего проучить, чтоб далее неповадно было у своих тащить, ладно где-то там, на железке, где плохо лежало, а тут-то! Помянутый брат едва не плакал, потому что никак не ожидал такой развязки, и ещё теперь должен был заботиться о вдове Трифона и его пятерых детях, а у него у самого четверо, и тоже все мал мала меньше.

Из посмертного допроса узнали, что покойный Трифон ещё и задолжал в кабаке месяц как, просрочил уплату долга и изыскивал возможности разжиться деньгами дополнительно к заработку — а работал он на заготовке леса. И что он как раз накануне был на работе своей выходной и подрабатывал на разгрузке вагонов на станции — там и присмотрел мешки с сахаром, из-за которых всё и случилось.

Эта простая в сущности история так утомила, что Соколовский едва ли не с радостью сбежал из присутственной избы на воздух, да ещё и погост местный заодно проведал — но не обнаружил там ничего, похожего на то, что видели с Лёлей в Урике. И то ладно. И потом уже просто вернулся в Сибирск теневыми путями, предупредив Пантелеева, чтоб не ждал его с порталом.

Впрочем, в городе его тоже ждали — в Медведниковской больнице и в Солдатовской, и раз уж Лёля героически взяла на себя Кузнецовскую, то ему по справедливости остались все прочие. И то хорошо, что привыкли к его появлениям вне служебных часов — с пониманием люди, знают, что он один, а вопросов важных много.

Так и вышло, что к ночи уже хотелось поесть, вытянуть ноги, и ещё хорошо бы с Лёлей хотя бы парой слов перемолвиться, не говоря уж о большем. И в этот-то момент, когда наконец-то ноги вытянул, отец его и дозвался.

— Сидишь? Вот и хорошо, что сидишь, — сказал он сумрачно. — Что ты там у вас наворотил, что на тебя аж в столицу доносы пишут?

— Я наворотил? — Михал как-то с ходу даже и не сообразил, о чём вообще речь.

— Ты, кто ж ещё, — отец смотрел сумрачно и выглядел не менее уставшим, чем он. — Доносец на тебя, да не простой, а с прицелом ещё и на меня, раз ты мой сын и тоже некромант. Мол, убираешь неугодных свидетелей, да так, что не вдруг к тебе подкопаешься.