Исцели меня (СИ)

За нами можешь не идти. Расчет получишь у Виктора.

Секунда и Глеб, не спрашивая, поднимает меня из кресла, открывая одной рукой дверь.

— Зачем? Я же сама.

— Рот закрой. Ты уже все сделала сама.

Мне впервые нечего сказать. Хотелось брыкаться как истеричка, только проблема в том, что дальше я не смогу как все соскочить с рук и гордо пойти туда, куда хочу. Я, черт возьми, снова зависима. Так и молчу до самой машины. Благо, Бестужев припарковался почти у самого входа. Правда, машина другая. Резко открыл дверь и совершенно несвойственно для него, небрежно усадил меня на сиденье. Так же резко ее закрыл, но через несколько секунд не сел рядом. Видимо, пошел за креслом.

— На кой черт ты его доводишь? — перевожу взгляд на водителя. Кажется, это тот самый, который включал в прошлый раз оперу. Точно, Олег.

— Хочу и довожу. Не твое дело, понял?

— Дура. Таких мужиков не стоит злить.

— Да пошел ты, советчик, — шмыгнув носом, отвернулась к окну. Так и сидела молча до тех пор, пока рядом не сел Бестужев.

— Поехали.

Перевожу взгляд на Глеба и не знаю, что сказать. Как-то по-другому я себе все представляла.

— Ни слова, — зло бросает Бестужев, не поворачиваясь ко мне, смотря в упор на изголовье водительского кресла. А мне после его «ни слова» наоборот хочется много говорить.

— Я слышала твой ночной разговор про органы. И знаю, что ты мне дал таблетку снотворного. Я их пила, и они на меня не действуют, понял? Я все знаю, — проговорила на одном дыхании, смотря на профиль Бестужева. Я хотела, чтобы он повернулся? Я этого добилась."

"— Какие органы? — как будто не понимая, спрашивает Глеб.

— Тебе виднее. Ты сказал какой-то женщине, что нужный тебе орган в полном порядке, и будет доставлен через сколько-то там дней. И подлатаешь, если надо будет. Ты ни разу за все время не сказал, зачем я тебе такая нужна. Ни разу. Просто, потому что так прямо не скажешь, «София, мне нужно оттяпать твое сердце». Или почку. Хотя я читала, ее легко можно достать. Значит точно первое.

Сказала все как на духу, ни разу не запнувшись. А сделать это было сложно, учитывая то, как на меня смотрит Глеб. Это что-то типа «девочка, тебе психушку вызвать?». А еще водитель подлил масла в огонь, хохотнув едва слышно в конце моей речи. Под таким взглядом Бестужева сидеть становится невыносимо.

— Мозг, — по слогам проговаривает Глеб.

— Что?

— Этой женщине, которая звонила мне ночью, нужен мой мозг. Анжела — моя правая или левая рука, или мой заместитель, как тебе больше нравится. Ей вот уже на протяжении шести лет нужен мой мозг. А подлатать меня нужно, если ты меня доведешь до белого каления. Что, собственно, ты с успехом и делаешь. И с моим мозгом она делает периодически то, что нужно было давно сделать с тобой.