Исцели меня (СИ)

Когда я мысленно и очень медленно досчитала до пяти, ровно на последней секунде Глеб приподнялся и отошел в сторону. Медленно, но уверенно направляюсь в сторону своей спальни, как слышу позади себя чуть приглушенное, но все же отчетливое:

— Таких кресел больше нет. Оно сделано специально для тебя, — машинально поворачиваюсь на голос, устремляя взгляд на Глеба. Мне было тошно пару минут назад? Вот сейчас стало еще хуже. — Так что, да, лучше его действительно не ломать, делать будут, как и в прошлый раз, долго. Ювелирная, так сказать, работа. Ну да ладно, ты сейчас не нацелена на разговор, поэтому поговорим спокойно завтра. Спокойной ночи, Соня. И не бойся, в спальню я твою не приду. Сегодня не приду, — после непродолжительной паузы добавляет Бестужев.

* * *— Сонь, ну скажи мне, что все-таки случилось? — взбивая уже не в первый раз очередную подушку, вновь допытывается Варя.

— Ничего. Оставь уже в покое эти подушки. Мне и так хватает того, что есть, — полностью опускаюсь на кровать и принимаюсь рассматривать идеально ровный потолок. — А вообще все хорошо, Варь. Ты иди уже к себе, поздно. Если мне что-нибудь приспичит, разбужу тебя звонком. Иди. Спокойной ночи. Ты только не обижайся на меня, хорошо? — тихо произношу я, как только Варя хватается за ручку двери.

— Я не обижаюсь, Сонь. Спокойной ночи.

Тянусь за пультом, как только Варя выходит из комнаты, и нажимаю на кнопку, делая свет чуть приглушенным. Спать не хочется совсем. Голова, к счастью, не болит, хоть и разрывается от мыслей.

Перевожу взгляд на рядом стоящее кресло и, как ни странно, на место злости пришла раздирающая до самых внутренностей горечь. Не папа мне его достал. Не папа! Почему не он? Почему какой-то посторонний мужчина заказывает мне ювелирную, как он высказался, работу?! Ну почему? А то, что Бестужев не просто осведомлен об этом, а сделал именно он — ясно и без уточняющих слов. Обидно. Так обидно, словно мне снова пять лет. Сколько раз просила себя понапрасну не лить слезы, но они, черт возьми, сами текут. Так текут, что не успеваю размазывать их по щекам. Сегодня они еще как назло действительно обжигают кожу. Как будто ее намазали перцем. Чувствую не только, как горят щеки, но и то, как опухает лицо. Плакса недоделанная!"

"Не знаю, зачем хватаюсь за пульт. Зеркало над кроватью придумано не для того, чтобы я рассматривала свое опухшее от слез лицо. У него своя конкретная функция во время занятий. И я его не люблю, мне не нравится смотреть на себя, оно почти всегда закрыто специальной заслонкой, но сейчас, сама того не осознавая, я нажимаю на кнопку. Что я хочу там увидеть? Ведь ничего нового. Ну да, зареванное, чуть покрасневшее лицо, но далеко не такое страшное, каким я себе его представала.